Разящий меч - Уильям Форстен

Чак мог бы часами исследовать работу двигателя, придумывая разные усовершенствования и продумывая технические детали, но сейчас его вниманием полностью завладела Оливия, которую он подсаживал в вагон.

Крошка «Уотервиль» отправился в путь со звуком, больше всего напоминавшим кипение чайника, в отличие от его более крупных собратьев, двигавшихся с ревом и гулом. Поезд проследовал по боковой ветке мимо паровозного депо, где виднелись несколько разобранных двигателей.

Они миновали земляной вал, окружавший склады и депо, оставив их по левую сторону. Первоначально он хотел устроить ангар среди железнодорожных складов, но потом пришлось согласиться с Кином, который из соображений безопасности предложил возвести его за городом.

Они направились на север. За окном мелькали обработанные поля, которые тянулись несколько миль, а потом сменились лесами, спускавшимися с холмов. Повсюду росли высокие сосны, аромат их смолы на мгновенье заставил Чака почувствовать себя дома. Состав проехал по мосту над рекой Сангрос, и стук колес вспугнул целую стаю уток. Они недовольно закрякали и поднялись в воздух. Чак смотрел на них с завистью.

Внизу по реке сплавляли лес для лесопилок Испании. Плотогоны помахали поезду, и тот приветственно загудел в ответ.

Поворот, и вот они уже в лесу. Вдоль дороги росли толстые старые деревья.

Казалось, мир мгновенно переменился: стало холоднее, повеяло запахом сырой земли, влажной листвой, зеленый полог над головой почти не пропускал солнечные лучи. Такой была Русь к северу от Суздаля, и таким же был Мэн. Чаку нравились открытые пространства, он полюбил степь, расчерченную надвое серебристой полоской рельсов, но только здесь, в лесу, он чувствовал себя дома.

Чак не спускал глаз с Оливии, которая бросала на него насмешливые взгляды. Он никак не мог придумать, о чем бы завести разговор. Если бы она спросила что-нибудь о поезде или о каком-нибудь из его проектов, тогда он мог бы говорить часами. Но она сидела молча, словно ожидая, чтобы он сделал первый шаг. Он тоже молчал, а его помощники не хотели обсуждать технические детали перед незнакомцем, пусть даже это и был представитель плебса. Тянулись томительные минуты. Чак в очередной раз посмотрел на Оливию, а потом вновь вперил взгляд в окно, на проплывающие мимо деревья.

Наконец поезд выехал на открытое пространство, где были сложены тысячи бревен. Юлий озадаченно уставился на них.

– Здесь сложены дубликаты элементов для всех мостов, по которым проложены рельсы, – пояснил Чак. – Если мост сожгут во время набега, как они это сделали в прошлом году с мостом через Кеннебек, мы сможем доставить туда бревна, и через пару дней мост снова будет готов. В этот раз они не застанут нас врасплох. Все бревна пронумерованы в нужном порядке, в них выпилены пазы, так что остается только собрать их на месте.

– Кто же это придумал? – спросила Оливия. Он хотел солгать, но не смог.

– Герман Гаупт, еще там, на Земле. Мятежники сжигали наши мосты, а он их восстанавливал. Говорили даже, что он строит их быстрее, чем враг успевает зажигать спички.

– Спички?

Чак порылся в кармане и достал спичку. Некоторые из его помощников посмотрели на него слегка испуганно.

– Не волнуйтесь, я выкину их, прежде чем мы приедем, – заверил их он.

Он зажег спичку, и Оливия была так изумлена, словно простая спичка была настоящим чудом, таким же невероятным, как и везущий их поезд.

Поезд замедлил ход и остановился.

– Выходим! – объявил Чак, вскочив и ударившись головой о низкой потолок вагона. С невнятным проклятием он выскочил наружу и подал Оливии руку. Она вышла и на несколько секунд задержала ее в своей, зажмурясь от яркого солнечного света.

– Дальше придется идти пешком. Паровозы туда не ездят – слишком опасно. Одна-единственная искра – и все будет кончено, – объяснил Чак.

– Но ведь там пороховой завод. Почему же туда поезд ходит, а на склады нет? – спросил Юлий.

– Завод в безопасности. Мы проявляем сегодня осторожность, потому что ветер дует в сторону складов, – ответил Чак, слегка удивившись, что Юлий знает все их секреты.

После воздушной атаки мерков прошлым летом Майна сказал, что восстановить завод где-нибудь на территории Руси – значит напрашиваться на новое нападение. Тем более что производство пороха – одна из самых уязвимых точек. К тому же еще одним фактором, определившим перенос завода сюда, стало то, что римские месторождения серы и селитры находились среди лесов, в незаселенной местности. Поэтому завод построили здесь, а тот, который на скорую руку соорудили из досок, чтобы одурачить мерков, бомбили еще дважды.

Чак вел всех вдоль железнодорожного полотна. Оливия, хоть и не позволила держать себя за руку, держалась рядом. Через сто ярдов колея сворачивала налево, и, дойдя до поворота, Чак расплылся в радостной улыбке.

Перед ним стоял ангар для воздушного шара – сорока футов в высоту и ста пятидесяти в длину. Еще два. таких же располагались рядом, а четвертый только начали возводить. Посреди ангара парило последнее детище Чака, словно ожидая отлета с минуты на минуту.

Джек посмотрел на него и довольно ухмыльнулся:

– Мы надули его два дня назад. Похоже, протечек нет. Осталось только прикрепить двигатель, и можно взлетать. – А как двигатель?

– Мы ждали тебя, чтобы проверить, как он работает. Чак кивнул и, забыв обо всем, пошел в ангар. Двери были широко распахнуты, люки на крыше открыты – чтобы газ, случайно вытекший из шара, свободно выходил и не задерживался в помещении.

– И это может летать? – спросила Оливия.

– Конечно. Если эти мерзавцы могут, то и мы тоже можем. Дайте нам немного времени, и мы справимся с ними в воздухе.

Чак медленно, словно к алтарю, подошел к парившему над его головой шару.

– С надуванием были проблемы?

– Одна из деревянных опор соскользнула и прорвала ткань, но мы все уже починили, – ответил Джек.

Чак кивнул. Он еще раньше говорил, что шар – или, как он назвал свое детище, паролет – не должен быть просто оболочкой, наполненной газом. Необходим жесткий внутренний каркас, на который двойным слоем будет натягиваться простеганный шелк. Мерки полагались на давление газа внутри шара и не предпринимали подобной меры предосторожности. Чак заметил, что их шары во время полета часто меняют форму, то вздуваясь, то опадая.

Основу его шара составляли тонкие деревянные планки наподобие бамбуковых, сплетенные в виде некой гигантской корзины. Но хотя шар стал благодаря им намного прочнее, такая основа предполагала большую грузоподъемность. Подойдя к шару, Чак остановился там, где была оставлена дыра для поступления газа, и взглянул вверх. Внутри шара царила темнота, но он мог представить себе вздымающуюся к потолку конструкцию. Все, что им теперь надо, – это поместить двигатель прямо под отверстием. Теплый воздух будет подниматься вверх, обеспечивая подъем и необходимую маневренность. Емкости с водородом спереди и сзади будут поддерживать шар в равновесии. Он по-прежнему опасался прицеплять паровой двигатель к шару с легко взрывающимся водородом, но выбора не оставалось. Ему, конечно, приходилось слышать о гелии, но он не имел представления, где и как его добывают. Если бы не цирковой опыт Джека, они бы не смогли добыть водород из цинка и серной кислоты и взлететь. Чак помнил, что, когда Джек работал над проектом, поблизости шнырял Хинсен, и мог предположить, что предатель выдал секрет водорода меркам. И теперь его самого потрясло, какую ненависть в нем вызвало воспоминание о предательстве. Им на войне всегда двигала не ненависть, а желание перехитрить врага.