Пролейтесь, слезы... - Филип Киндред Дик

Он нажал кнопку внутренней связи.

– Пригласите мисс Кэтрин Нельсон, – приказал генерал Гербу Мэйму. – Это наш информатор из района Уаттс, бывшего «черного» квартала.

– Мне потребуется полчаса, сэр.

– Спасибо.

– Ее-то зачем? – хрипло спросил Джейсон Тавернер.

– Она подделывала ваши документы.

– Она знает обо мне только то, что я попросил занести в удостоверения.

– Это были ложные данные?

Наступила пауза. Потом Джейсон отрицательно покачал головой.

– Значит, вы существуете?

– Не… не здесь.

– Где?

– Я не знаю.

– Расскажите, как вам удалось стереть информацию из всех банков данных?

– Я ничего подобного не делал. – При этих словах невиданное озарение снизошло на Бакмэна и стиснуло его своими железными лапами.

– Вы не стирали информацию из банков данных. Вы пытались ее туда внести. Но там ее не было. – Наконец Джейсон Тавернер кивнул.

– Хорошо, – произнес Бакмэн, чувствуя, как тлеющая внутри догадка вспыхивает искрами прозрения. – Вы ничего не стирали. Но по какой-то причине данных там не было. Почему? Вы знаете?

– Знаю, – сказал Джейсон, уставившись в стол. – Я не существую.

– Однако раньше ведь вы существовали.

– Да, – выдавил Джейсон и нехотя кивнул.

– Где?

– Понятия не имею!

Этим все и заканчивается, подумал Бакмэн. Я не знаю… Может, и он не знает. Тем не менее он сумел добраться из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас, сумел разыскать эту старую вешалку, которую ребята из Вегаса засунули вместе с ним в фургон. Может, от нее удастся чего-нибудь добиться? Интуиция, однако, подсказывала, что от женщины толку не будет.

– Вы обедали? – спросил Бакмэн.

– Нет, – покачал головой Тавернер.

– Я распоряжусь насчет еды. – Генерал снова нажал кнопку внутренней связи. – Пеги, сейчас уже поздно… принесите нам два завтрака из нового кафе. Из нового, там, где на вывеске собака с головой девушки. Да, «Барфи».

– Слушаюсь, мистер Бакмэн.

– Почему они не называют вас генералом? – поинтересовался Джейсон Тавернер.

– Когда меня называют генералом, я чувствую себя обязанным написать книгу о том, как захватить Францию и не воевать при этом на два фронта.

– Вы для них просто «мистер».

– Совершенно верно.

– Это разрешено?

– Мне не у кого спрашивать. В мире всего пять полицейских маршалов, и все они предпочитают, чтобы их называли «мистер».

– Но есть еще и Директор.

– Директор никогда меня не видел, – сказал Бакмэн. – И никогда не увидит. Равно как и вас, мистер Тавернер. Кстати, вас вообще никто не может увидеть, поскольку, как вы сами заметили, вы не существуете.

В комнату вошла женщина в серой полицейской форме с подносом в руках.

– Ваша любимая еда в это время ночи, – сказала она, ставя поднос на стол Бакмэна. – Ветчина и сосиски.

– Вы что будете? – спросил Бакмэн у Джейсона.

– Сосиски хоть качественные? – Джейсон прищурился, чтобы получше разглядеть. – Возьму сосиски.

– С вас десять пятьдесят, – сказала женщина. – Кто будет платить?

Бакмэн порылся в карманах и вытащил деньги.

– Благодарю. – Женщина вышла.

– У вас есть дети? – спросил Бакмэн.

– Нет.

– А у меня есть. Я покажу вам трехмерную фотографию, – сказал Бакмэн и достал из ящика стола пульсирующий разными цветами квадрат. Взяв фотографию, Джейсон развернул ее под нужным углом к свету и увидел мальчика в шортах и свитере, бегущего босиком по полю со шнуром от воздушного змея в руках. Как и у генерала, у него были короткие светлые волосы и тяжелая широкая челюсть. Уже.

– Симпатичный, – сказал Джейсон и вернул фотографию.

– Змей у него так и не взлетел, – вздохнул генерал. – Наверное, еще маленький. А может, боится. Вообще-то он у нас нервный. Может быть, оттого что редко видит нас с матерью. Он ходит в школу во Флориде, а мы живем здесь. Это нехорошо. Так, говорите, детей у вас нет?

– Во всяком случае, я о них не знаю, – сказал Джейсон.

– Не знаете? – Бакмэн удивленно поднял бровь. – Выходит, вы никогда серьезно не интересовались этим вопросом? Не пытались узнать точно? Отцы обязаны материально поддерживать детей независимо от того, родились они в законном браке или нет.

Джейсон кивнул.

– Ладно, – произнес генерал, убирая фотографию в стол. – Каждому свое. Подумайте, однако, что у вас осталось в жизни. Вы никогда не любили ребенка? До боли в сердце, от которой можно умереть?

– Вот уж не знал, что такое бывает, – ответил Джейсон.

– О да. Моя жена утверждает, что можно забыть всякую любовь, но не любовь к ребенку. И если с ребенком что-то случается – смерть или страшное несчастье, – вы никогда не сможете оправиться от потрясения.

– Тогда, – произнес Джейсон, накалывая сосиску на вилку, – лучше не испытывать таких чувств.

– Не согласен, – возразил Бакмэн. – Любить надо всегда, особенно ребенка. Это самый сильный вид любви.

– Понятно, – кивнул Джейсон.

– Ничего вам не понятно! – махнул рукой Бакмэн. – Откуда вам, шестым!.. – Он раздраженно разворошил лежащую на столе кипу бумаг. Потом снова собрал бумаги в стопку. Похоже, генералу удалось успокоиться. Но он все равно не мог понять позицию Джейсона Тавернера. Для Бакмэна ребенок был важнее всего. Любовь к нему и, конечно, к его матери составляла опору жизни.

Какое-то время они ели молча. Соединявший их мостик неожиданно пропал.

– В здании есть кафетерий, – сказал наконец Бакмэн, запив еду стаканом напитка, имитирующего пиво «Танг». – Но кормят там какой-то отравой. Похоже, родственники поваров сидят в исправительных лагерях, и они нам за них мстят. – Он рассмеялся. Джейсон Тавернер промолчал. – Мистер Тавернер, – произнес Бакмэн, вытирая углы рта салфеткой. – Я намерен вас отпустить. Я вас не задерживаю.

– Почему? – уставился на него Джейсон.

– Потому что вы ничего не сделали.

– А как же изготовление фальшивых документов? – хрипло спросил Джейсон. – Разве это не преступление?

– В моей власти простить любое преступление. Любое, какое я захочу. Считаю, что вы пошли на это под давлением сложившихся обстоятельств. Вы не хотите мне о них рассказывать, однако кое о чем я догадываюсь.

– Спасибо, – пробормотал Джейсон после паузы.

– Но, – добавил Бакмэн, – мы закрепим на вас электронные датчики. Вам никогда не удастся остаться в одиночестве, разве что в мыслях, да и то вряд ли. Каждый, с кем вы вступите в контакт, будет рано или поздно допрошен, как, например, девушка по фамилии Нельсон, которую сейчас приведут. – Он наклонился к Джейсону Тавернеру и заговорил медленно и отчетливо, чтобы тот наверняка его понял: