Пират - Валерий Большаков

Генри развернул бурную деятельность, причём сразу, не мешкая и не дожидаясь утра, — солнце садилось, а его негры разбегались по всему Порт-Ройалу, зазывая знакомых Моргану капитанов на совет.

Поздно вечером «толковище» собралось на палубе фрегата «Лилли».

Явился весь цвет карибского пиратства — капитаны Джон Анселл, Роберт Курт и Жан Дюгла (эти, как и сам Драй, были с Тортуги), Джон Моррис-старший и Джон Моррис-младший, Эдвард Коллир и Томас Кларк, Томас Солтер и Рок Бразилец.

Военный совет длился до самой полуночи, и чем позже становилось, тем пуще разгорались азарт и алчность.

И не зря — город Пуэрто-Бельо слыл чуть ли не богатейшим на Испанском Мэйне.

Местность вокруг этого городишки была болотистой — нездоровые испарения и тучи комаров многих валили с ног, а то и уносили в могилу, но люди всё равно цеплялись за «Дивную гавань».

Проживало там четыре сотни душ, и большую часть времени эти души слонялись по пыльным улочкам или отлёживались дома в жаркие часы сиесты.

Две церкви, склады да большие конюшни — вот и все достопримечательности Пуэрто-Бельо.

Однако дважды, а то и трижды в год «Дивный порт» выходил из спячки, встречая караван с Тихоокеанского побережья, — погонщики нахлёстывали сотни мулов, навьюченных сокровищами из Перу. Народу, охочего до этого добра, хватало, а посему караван охраняла многочисленная конница и рота мушкетёров.

И тогда в городишке начиналась Золотая ярмарка — две недели Пуэрто-Бельо бурлил, торгуя и выменивая на злато-серебро колониальные товары, доставленные из Испании, загружая галеоны награбленными богатствами, раздавая взятки, присваивая, торгуя телом и душой.

Презренный драгметалл тут вываливали прямо на землю, пудами, в слитках, самородках, обломках раскуроченных индейских божков, и всё это роскошество манило к себе, завораживало тусклым маслянистым блеском, обещало любые услады — только овладей! Обмани, надуй, выиграй, укради, убей — и возьми себе…

Ничтожные алькальды богатели сказочно, севильские купчины и вовсе бесились с жиру, и каждый, от губернатора до проститутки, горел одним желанием — озолотиться.

Так можно ли было осуждать за то же самое флибустьеров Ямайки и Тортуги, эту сборную команду «полковника Моргана»?

«Золотая лихорадка» заразна…

Правда, голландец Курт, выходец из Флиссингена, усомнился было в мощи пиратской эскадры и осторожно спросил:

— Э-э… Полковник Морган, а хватит ли у нас сил, чтобы захватить Пуэрто-Бельо?

Генри резко ответил:

— Чем нас меньше, тем больше достанется на каждого!

И кто с таким-то аргументом спорить станет? Никто.

В первом часу ночи пираты сговорились обо всём.

Моргана выбрали адмиралом, вице-адмиралом стал Томас Солтер.

А команда галиота «Ундина» пополнилась ещё одним матросом, Кэрибом Уорнером по кличке Беке — так в Вест-Индии прозывали белых плантаторов.

На следующий день с раннего утра начались сборы.

Запасались всем — солониной, сухарями, мочёными яблоками, порохом и ядрами, свежей водой и далее по списку.

Прихватили и каноэ — каждая пирога была рассчитана на двадцать пять гребцов, хотя могла вместить и все тридцать.

Сухов заметил, что флибустьеры не следовали примеру «капитана Эша», любившего большие, многопушечные корабли, и были правы — галеон или фрегат далеко не везде мог подойти к берегу, опасаясь рифов или мелководья, да и команда, чтобы управиться с массой огромных парусов, должна была поражать ненужным числом.

А потому в ходу были пинки и флиботы, шлюпы и баркалоны. Или галиоты, как у Олега.

И вот жарким июльским днём эскадра покинула Порт-Ройал.

Солнце палило нещадно, раскалённым добела ядром зависнув в полинявших небесах. Слава богу, ветер сдувал духоту, и та не копилась, выматывая и силы, и нервы.