Питер Грант - Бен Ааронович

Наступила долгая тишина. Я слышал, как Макс и Барри дышат ртом, переминаются с ноги на ногу, и тик-тик-тик, словно что-то маленькое и когтистое пробиралось вдоль ряда клеток. Мышь? Внезапно раздался резкий треск, словно кто-то гигантским топал по тарелке, и сквозь внезапно образовавшуюся дыру в передней стене сарая – прямо над двойными дверями – хлынул дневной свет. Пыль взмыла в воздух, повиснув клубящимся облаком, сверкающим на солнце. Затем передняя часть сарая буквально распахнулась – кирпичи фонтаном взметнулись вверх и в сторону двумя расходящимися потоками, а двери резко сорвались с петель и, вращаясь, понеслись в воздух, словно от катастрофической декомпрессии.

Внезапно я увидел двор фермы, ярко освещенный послеполуденным солнцем, кирпичи падали с ясного голубого неба, словно дождь, поднималась пыль, когда они с глухим стуком приземлялись на рельсы.

И, убедившись, что все обращают внимание на фасад, Найтингел вошел через заднюю дверь.

Мы впервые узнали об этом, когда Макс и Барри влетели головой вперёд на ринг для собачьих боёв и приземлились прямо рядом с нами. Я мельком увидел, как их дробовики рассекают воздух на уровне головы, целясь прямо туда, где стояла бы Варвара Сидоровна, если бы не подпрыгнула и не перекатилась влево.

Макс обернулся ко мне, и я почувствовал ужасную боль в плече, когда я замахнулся кулаком и ударил его по лицу. Боль заставила меня закричать, но оно того стоило. Он шлепнулся на грязный ковёр и остался там, пригнувшись, так как выше пояса внезапно стало опасно. Сквозь дрожащее тело Макса я увидел, что Лесли схватила Барри за голову – его лицо покраснело, рот был открыт, он хрипло дышал.

Я ожидала снова лёд. Но Варвара Сидоровна запустила пару огненных шаров через сарай, которые взорвались среди выстроенных в ряд собачьих клеток. Раздался грохот, когда осколки ударились о деревянную стенку ринга.

Лесли крикнула моё имя и мотнула головой в сторону зияющей дыры в передней части сарая. Только позже я понял, что Найтингейл сделала это намеренно, чтобы нам с Лесли было легче расчистить территорию.

Я злобно посмотрел на Макса.

«Мы все уходим», — прошипел я. «Но если ты проявишь ко мне хоть каплю агрессии, я просто оставлю тебя здесь. Понятно?»

Макс кивнул, его глаза расширились от страха. Мне очень захотелось снова ударить его по лицу, но здравый смысл взял верх.

«Один», — позвала Лесли. «Два…»

Огненный шар размером с мой кулак пронесся в воздухе над моей головой и, отклонившись, взорвался, ударившись о стык потолка.

«К чёрту всё!» — закричала Лесли. «Пошли, пошли, пошли!»

И мы шли, шли, шли. Я не отрывал глаз от залитого солнцем фермерского двора и, потянув за собой Макса, вскочил на ноги и побежал. Снаружи меня ослеплял солнечный свет, но я продолжал бежать, пока не больно не ударился о «Рейндж Ровер». Я обернулся, когда Лесли, толкая Барри перед собой, догнала нас.

Крышу амбара сорвало. Она не взорвалась. Она подлетела почти целой на десять метров в воздух, прежде чем рухнуть обратно, сломав себе хребет. Серые сланцевые плитки каскадом падали со склонов и с треском ударялись о землю.

Мы с силой вытащили Макса и Барри с другой стороны «Рейндж Ровера» и повалили их лицом в грязь. Наручников у нас не было, поэтому мы заставили их заложить руки за головы и надеялись, что они не настолько глупы, чтобы пошевелиться. Присев, я осторожно выглянул из-за капота как раз вовремя, чтобы увидеть, как рухнула крыша амбара.

Наступила странная тишина, когда волна коричневой кирпичной пыли прокатилась по двору фермы и начала выравниваться, достигая Range Rover. Одинокий кирпич, упавший неизвестно с какой высоты, с опозданием шлепнулся на землю.

Я услышал, как снова запели птицы, и как ветер зашелестел в верхушках живой изгороди.

«Как думаешь, нам следует...» Я кивнул в сторону сарая.

«Питер, — сказала Лесли. — С чисто оперативной точки зрения, я считаю, что это была бы чертовски плохая идея».

И тут я заметил, что «Ягуара» Найтингейла, звук которого я, клянусь, слышал, подъехал к сараю, и его нигде не было видно.

Я почувствовал дрожь в подошвах своих ботинок.

Треск. А затем безошибочно узнаваемый звук бьющегося листового стекла заставил меня вытянуть шею, чтобы разглядеть бунгало. Слева от задней двери, где, как я предполагал, находилась кухня, разбилось панорамное окно. Осколки стекла посыпались во двор. Прямо на моих глазах из пустой рамы потянулись завитки инея, а окружающая галька трескалась, отслаивалась и отваливалась, обнажая красный кирпич. Наверное, это повышает стоимость дома, подумал я.

Скуление заставило меня проверить наших пленников. Наконец я понял, что одного из них нам не хватает – того парня, которому я сломал нос его же дробовиком. Я рассказал об этом Лесли.

«Я знаю», — сказала она.

«Как думаешь, нам стоит пойти его поискать?»

Изнутри бунгало раздалось несколько глухих ударов, а затем раздался треск, когда старомодная газовая плита, покрытая белой эмалью, вылетела через окно и, звеня, прокатилась по двору.

«Не только сейчас», — сказала Лесли.

Синий баллон с газом Calor Gas весом 15 кг упал с неба, отскочил один раз от земли перед бунгало и снова упал с громким хлопающим звуком.

Мы с Лесли пригнулись и постарались сделать так, чтобы между нами и газовым баллоном находился какой-нибудь Range Rover.

Я только собирался предположить, что он может быть пуст, как он взорвался — а Фрэнк Кэффри клянется, что это не должно происходить спонтанно ни при каких обстоятельствах.

От неожиданности я умудрился стукнуться головой о колесную арку, окна Range Rover треснули, и кусок синего металлического корпуса с жужжанием пролетел над моей головой, перелетел через забор, обогнул двор и улетел в поле.

Я услышала, как женщина закричала от ярости и отчаяния, а затем застонала, как теннисистка. Земля снова задрожала, и то, что осталось от окон Range Rover, разлетелось, осыпав нас хрустальными осколками — я всегда считала, что с безопасным стеклом такого случиться не может.

Раздалась серия быстрых глухих ударов, словно боксер вымещал свое раздражение на боксерской груше.

Потом наступила тишина, и тут Варвара Сидоровна сказала: «Довольно, довольно, я сдаюсь».

Я рискнул взглянуть. Она сидела на корточках посреди фермерского