Кризис самоопределения - Бен Элтон

– И один из таких углов, – сказал Мэтлок, – в том, что убийца – женщина. – Он позволил этой мысли усвоиться, после чего продолжил: – Разочарованная феминистка, возражающая против вторжения Сэмми на ее гендерную территорию.

– Улавливаю, к чему вы клоните, шеф, – сказала Клегг, – после душа латте на пресс-конференции. Джералдин Гиффард.

– Ага. Джералдин Гиффард. Я прошлой ночью много всякого начитался, – продолжил Мэтлок, – гуглил всякое разное по трансам и антитрансам, и, мне кажется, мужской гнев на транссексуалов по большей части ленивый и невежественный, не более чем злопыхательская предубежденность. Женский же гнев в адрес транс-женщин более целенаправленный, более острый. Есть такие женщины, которые считают, что само их понятие о самости под угрозой. Из того, что я разглядел, заглянув в несколько чатов, никакого гендерного паритета в реакции цис-людей на транс-людей нет. Рассерженные цис-мужчины склонны презирать транс-мужчин. Рассерженные цис-женщины воспринимают транс-женщин как угрозу. И попадаются очень злые.

– Как мы уже видели на пресс-конференции, – согласилась Клегг. – Злоба с обеих сторон.

– Да, – сказал Мэтлок. – У Сэмми и Джералдин Гиффард была история. – Он пощелкал по ссылками у себя на компьютере и вытащил на Ютубе фрагмент из новостей – запись с пресс-конференции: тот миг, когда Роб метнул свой латте и назвал Гиффард блядью ТЭРФ. – Он с ней знаком, и она его бесит, – проговорил он. – И чувство явно взаимно. Что очень понятно. Из-за транс-политики жизнь Джералдин Гиффард пошла наперекосяк. Все ее заслуги как радикалки, ее флаг, с которым она носилась сорок лет, – все пропало в одночасье из-за транс-политики. Ее застали врасплох. Оглоушили. Никто такого не ожидал. После одного-единственного интервью в “Новостном вечере” о Кейтлин Дженнер ее выкинули из университетов, отказали на всех литературных фестивалях, а в радикальных книжных магазинах даже перепортили ее книги.

– Кое-где их даже отказались иметь на складе, – подтвердила Клегг.

– Для Гиффард это все наверняка выглядело катастрофой, – размышлял Мэтлок вслух. – Чуть ли не у каждой девушки из тех, с кем я встречался, водился “Хреноруб”, а теперь молоденькие феминистки отмахиваются от нее как от исторической несуразицы, написанной несчастной, чокнутой, оторвавшейся от действительности белой старухой, которая попросту не врубается.

– Ну так она и не врубается – в некотором смысле, – сказала Клегг. – И это на самом деле грустно. В смысле, я б не стала плескать в нее латте, но лучше б она все же заткнулась.

– Видишь? – сказал Мэтлок. – Этот совершенно непредвиденный и неожиданный поворот разрушил труд всей ее жизни. Женщины вроде тебя были ее главным электоратом. А теперь ты в лучшем случае хотела бы, чтоб она заткнулась. Боже, как это должно уедать. Более того, вряд ли сверхчувствительная и невероятно политкорректная Би-би-си позволит известной трансфобке в обозримом будущем участвовать в какой бы то ни было программе по кулинарии или путешествиям. А это означает громадный упадок личного дохода. Ее противостояние меняющейся природе гендера не только уничтожило ее репутацию – оно еще и серьезно угрожает ее благополучию. Скажу я вам, мне попадались куда менее очевидные мотивы для убийства.

– Ух ты, – сказала Клегг. – Джералдин Гиффард убила Сэмми? Мощная мысль.

– Кажись, она способна, – заметил Тейлор. – Я разок видал, как она убивает, свежует и потрошит оленя – в телепрограмме “Мягкосердечный мясоед”. Меня впечатлило.

– Давайте все же не забираться с этим слишком далеко, – сказал Мэтлок. – У нас никаких доказательств. Нам известно лишь одно: друг Сэмми Роб ненавидит Джералдин, и Сэмми, скорее всего, ненавидела ее тоже. Вопрос в том, насколько Джералдин ненавидела Сэмми?