Пепел - Александр Го

К тошноте добавилось сильное головокружение, я понял, что мои силы на исходе, и повалился на спину. Всё было потеряно. Разум пребывал в полубредовом состоянии, но всё ещё не выключался. Что-то ещё заставляло меня бороться за свою жизнь.

***

Не помню, терял ли я сознание. Возможно, пребывал в состоянии, больше похожем на шок или дрёму, потому что боль меня как будто не покидала ни на секунду.

В округе будто разверзся ад. Небо покраснело, тучи стали видимы, налитые кровью, они нависали надо мной.

Кто-то тащил меня по мокрой траве, не прилагая особых усилий. Этот кто-то насвистывал знакомую мелодию, то ли из старых советских мультиков, то ли из советской эстрады. Я почему-то сразу понял, что это не Комбат.

Я прикрыл глаза, но в следующий раз открыл их уже от мягкого жёлтого света. Вокруг были какие-то обшарпанные серые стены и тусклые лампы накаливания под невысоким потолком. Они свисали на ободранных проводах, которые представляли из себя уродливый симбиоз из старой и новой проводки. Я лежал на полу.

— Ты чей будешь, доходяга? — послышался голос справа.

— Ничей, — просипел я и повернул голову набок.

— А по твоему комбезу, так и не скажешь.

В помещении сидели двое. Один – низкорослый и щуплый очкарик преклонных лет в серой, запачканной чем-то чёрным, робе. Кажется, от него немного несло машинным маслом или чем-то подобным. Очкарик просто рассматривал меня. Вопрос о моей принадлежности исходил от него.

Второй был крупного телосложения мужчина в песочном защитном комбинезоне, за спиной у него виднелся кислородный баллон, а на груди на одной трубке свисал респиратор.

Второй незнакомец пил что-то горячее, из широкой белой кружки подымался пар. Его лица я не разглядел, просто не смог сфокусироваться из-за сильного ощущения слабости. Мне было удивительно, что я всё ещё каким-то образом мог дышать.

— Я умру? — оставшихся сил у меня хватало на два или три слова за раз, не больше.

— И не таких выхаживали, — на выдохе ответил очкарик. — Мы нашли у тебя интересные карты за пазухой. Они твои?

— Нет, — честно ответил я.

— Тогда, может быть, я могу оставить их себе?

— Всё равно.

— Почему один наёмник преследовал другого? Мы перехватили ваши радиопереговоры.

— Я не наёмник.

— Интересно…

— Что с ним? — спросил я, подразумевая Комбата, меня поняли сразу.

— Он мёртв, — ответил худощавый в очках. — У нас здесь свой схорон и чужаков мы сюда не подпускаем. Тем более таких агрессивных. Везде, где появляются наёмники, всегда происходит какое-то дерьмо. Тебе повезло, что ты упал обессиленный, иначе бы просто пристрелили, как и твоего преследователя.

***

Я проснулся в том же помещении, но уже на старом ободранном диване. Лампы накаливания всё так же висели под потолком, а скудный интерьер отбрасывал тени на серые бетонные стены.

Худощавый очкарик сидел рядом на стуле и держал в руке железную кружку. Он смотрел на меня прищурившись, как на лабораторную крысу, пока я не прохрипел:

— Пить.

— Да, конечно.

Я с трудом приподнялся и сел. Взял протянутую в мою сторону кружку и жадно осушил её залпом.

— Ты так и не ответил, зачем ты здесь? — допытывался очкарик, даже не дождавшись последнего глотка.

— Я половину из того, что говорил, не помню. Сколько сейчас времени?

— А это важно? — очкарик удивлённо приподнял брови.

— Наверное, нет.

— Тогда ответь на мои вопросы.

— Я не наёмник, поэтому и дезертировал. Хотя формально я в их рядах… Был. Это долгая история. Я просто хотел в Зону, обычным сталкером, чтобы заработать. Мне нужны деньги.

Очкарик отчего-то рассмеялся.

— Поверь мне, многие здесь в Зоне по своей мотивации давно вышли за пределы простого «заработать». У тебя есть прозвище? Просто именами у нас здесь называться не принято. Твоё имя – это твоя личность с большой земли. А старую личность лучше на большой земле и оставить.

— Нет у меня прозвища.