Тень мессии - Иван Кузнецов

За такт… Выходит, команду отходить Айя отдала уже после того, как покинула помещение. Сейчас она может быть где угодно, даже у аварийных эвакуационных катеров. И снова я ощущаю странное умиротворение. Так и должно быть. Безопасность Айи слишком важна. Она не может подвергать себя риску. Для этого есть мы. Уйти с корабля — лучшее решение…

Пол вздрагивает и вновь пытается выскользнуть из-под ног. Я буквально падаю в свободное противоперегрузочное кресло.

— Выполнено, — негромко, но отчетливо говорит координатор, не открывая глаз. — Уничтожить.

— Угроза вторжения ликвидирована. Медбригаду в отсек три-двадцать, — хриплый шепот Айи врывается в шлем.

На этот раз сопротивляться эмоциональному потоку нет ни сил, не желания. Приказ оставаться в зале управления теряет последний смысл. Волна, вселяющая ощущение правильности, сминает плотину, возведенную за долгие арки обучения. Субординация, дисциплина, подчинение приказам вышестоящего — все это не имеет никакого значения…

Я вновь осознал себя лишь после того, как опустил тело Айи в утробу регенерационного блока. Самым сложным было — стянуть иллулиар, не потревожив открытые раны. Не лазеры, не плазма, не взрывчатка. Казалось, кто-то небрежно рвал иллулиар, не обращая внимания на то, что вместе с пластинами брони сдирает и плоть. Я почти физически ощущал боль женщины, когда острая кромка задевала искромсанное тело.

Все это время Айя пребывала в сознании, но почти не реагировала на окружающий мир. Психосфера не читалась. Вместо нее Айю окружала серебристая пленка, гасящая любые направленные на установление пси-контакта усилия.

Капсула регенератора закрылась. Полтакта длиной в арк — и предварительное заключение диагноста: состояние пациента стабильное, угроза для жизни исключена, разрабатывается индивидуальный курс лечения с учетом специфики повреждений.

Я наконец убрал руки с прозрачно-зеленой панели регенерационного блока. Попытался поглубже вдохнуть и почувствовал, как меня наполняет бесконечное, опустошающее облегчение. Ощущение неправильности истончилось столь же внезапно, как возникло, оставив после себя бесцветную невесомую пустоту.

В следующий миг крейсер «Каиль-один» совершил прыжок, возведя между нами и агрессорами незримый, но абсолютно надежный барьер из миллионов звезд и планет.

Айя вызвала меня двое суток спустя. Я только-только успел разобраться с отчетностью и получить выговор за неисполнение прямого приказа в боевой обстановке. Точнее, этот факт был отмечен и зафиксирован в личном деле, вместе с рекомендацией пройти курс психологической реабилитации. Степень же ответственности и строгость взыскания предстояло определить непосредственному руководителю — Айе Сиини. Странно, восстанавливая в памяти события, я понимал, что действовал в нарушение основных инструкций. И не просто в нарушение, в самих действиях не было логики. Подобного рода срыв произошел впервые и в ретроспективе выглядел нелепо. Вероятно, без помощи специалистов-эмпатов действительно не обойтись…

То, что произошло с Айей, так и осталось загадкой. Корабельная система наблюдения вышла из строя, как и фиксирующая аппаратура иллулиара. Удалось восстановить лишь общую последовательность действий: блокировка и отстрел центрального двигательного отсека, разворот, лазерная и ракетная атака сброшенного блока. Переход…

Нас подобрал «Адель-три» — клон корабля, на котором моя команда уходила от преследования радориан на Эроне, того, что перемололо оружие Наблюдателей. Наблюдателей ли? События последних арков все меньше и меньше вписывались в сложившуюся картину мира, где существует только одна высшая раса, помогающая своим молодым собратьям.

После эвакуации «Адель» доставил нас на Элию. Потрепанному «Каиль» предстояло ждать ремонтника или тягача. Самостоятельно на вспомогательных и маневровых двигателях он добрался бы до ближайшей орбитальной верфи не раньше, чем через арк-полтора.

Последний раз я видел Айю во время погрузки портативного регенерационного модуля на «Адель». Потом просто не было возможности. Сразу после посадки начались осмотры, отчеты, допросы. Ничего экстраординарного, но на двое суток я фактически оказался отрезанным от внешнего мира. Да и свободного времени едва хватало даже на зыбкий пятидесятитактовый сон.

Новый кабинет руководителя контроля выглядел скромнее предыдущего. В первую очередь по размерам. Впрочем, и в интерьере присутствовал крайний минимализм: яркий розовый стол со скругленными углами, аналитмодуль, несколько стульев — и все. Ни стереокартин, ни декоративных растений. Простейший двухслойный орнамент, классическая серо-зеленая гамма. Разве что широкое, в полстены, окно, выходящее на парковую зону, немного скрашивало унылую обстановку. Почему для разговора была выбрана эта комната, сказать сложно. Как и то, чем не устроил Айю ее старый кабинет.

— Легкого пути, Рин, садись, — буднично произнесла Айя, едва я переступил порог.

Полностью избавиться от последствий ранений не удалось, несмотря на усилия регенерационного блока. Униформа контроля сидела мешковато. По-видимому, Айя не стала заниматься подгонкой, а просто взяла на размер больше. При движениях под одеждой проступали небольшие припухлости — фиксирующие повязки.

— Как ощущения от первого взыскания за профессиональную некомпетентность?

На мгновение я сбился. То, что Айя находится в состоянии легкого перевозбуждения, заметить было несложно. Вероятно, пришлось принять стимуляторы.

Вообще подстегивать нервную систему после таких ранений — не лучшее решение. Особенно с учетом того, что курс лечения явно не был завершен. Но даже с поправкой на стимуляторы формулировка выглядела излишне экспрессивной и немного детской, что ли. Под стать хаотичным переливам психополя…

Я вдруг понял, что меня смущало. Последние арки психосфера Айи была либо закрыта пси-щитом, либо выглядела абсолютно нейтральной, без единого эмоционального всполоха — ложная гамма прятала истинную ауру. Но не сейчас. Вокруг женщины кипел разноцветный водоворот, утонуть в котором мог и более искушенный, нежели я, телепат. Правда, следом пришла мысль, не является ли вихрь декорацией, столь же надежно, как и пси-щит, скрывающей внутреннее состояние.

Правда, непонятно, к чему эта игра. Да и после того, что произошло на Аури, сочетание «профессиональная некомпетентность» выглядело смешным, донельзя наигранным.

— Форма взыскания оставлена на ваше усмотрение. — Я поймал себя на мысли, что мне не нравится начало разговора. Мой поступок на крейсере сейчас казался вдвойне абсурдным. Прямое нарушение приказа… Ради чего? Ситуация к тому никак не располагала.

— Обойдемся устным выговором. — Глаза Айи блеснули. Мне показалось, происходящее ее веселит. — Ведь подобного больше не повторится, Итени Рин?

— Нет. — Я постарался ответить максимально сухо.

— Надо же, — весело проговорила контролерша, — два дня не виделись, а уже такая перемена. Ты автономнее, чем казалось поначалу. Хорошо.