Эхобой - Мэтт Хейг

Позже произошло то, к чему дядя Алекс, как мне кажется, давно клонил.

Он пришел ко мне в комнату с какой-то женщиной. С настоящей женщиной.

Она была невысокого роста, с темными, средней длины волосами, во фланелевом комбинезоне и с красным ментальным проводом. Судя по проблескам в ее глазах, она не только надела информационные линзы, но и активно их использовала. Лицо осветлено с помощью перманентной косметики, а губы очень яркие, неестественно красные. Ее звали Кандрисса, и в корпорации «Касл» она занималась связями с общественностью. Она сообщила, что в связи со смертью моих родителей организована мультимедийная конференция, и если я хочу добиться справедливости, то должна в ней участвовать.

— Справедливость? — спросила я. Я была в замешательстве. О какой справедливости может идти речь, если мои родители мертвы?

— Да, — сказала Кандрисса. — На этот раз «Семпура» не отвертится. Они должны заплатить за то, что сделали. Если они продолжат выбрасывать такую продукцию на рынок, общество будет в опасности. Лина Семпура — вот кто виновен во всем. Ты понимаешь?

— Вы хотите остановить производство Эхо?

Рот Кандриссы сжался в тонкую нервную линию.

— Мы хотим остановить «Семпуру» и их опасную стратегию по выпуску не прошедшей тестирование продукции в…

Наверное, было видно, что я колеблюсь, потому что дядя Алекс подсел ко мне и накрыл мою руку своей:

— Тебе даже не придется выходить из комнаты, ты можешь сделать все из своей иммерсионной капсулы.

Он пытался излучать спокойствие и уверенность, но, когда он смотрел на меня, в его взгляде сквозило отчаяние.

— Если сделаешь это, спасешь людям жизнь.

Я вспомнила, как кровь папы и мамы стекала на ковер.

— Когда? — спросила я.

Кандрисса глянула на дядю Алекса, и тот едва заметно кивнул.

— Можешь прямо сейчас.

— Они хотят тебя услышать, — подхватил дядя.

— Но вы не сказали, что это будет так скоро…

Дядя Алекс одарил меня еще одной успокаивающей улыбкой:

— Я не хотел лишний раз подвергать тебя стрессу.

Что-то было не так, но я никак не могла разобраться, что именно. Тогда я понимала только то, что мои родители купили у «Семпуры» Эхо, которая их убила, а мир, в котором Алисс будет меньше, станет безопаснее.

— Тебе не придется встречаться с ними лично, — пояснил дядя Алекс, — мы можем перевести капсулу в так называемый «слепой» режим. Тебе лишь зададут пару вопросов, а ты на них ответишь — только и всего.

Кандрисса посмотрела на меня:

— Уже все готово.

— Но я не готова.

— Тебе надо просто выглядеть опечаленной смертью родителей и сказать, как ужасно, что «Семпура» выпустила подобную продукцию на рынок. Больше тебе ничего говорить не придется.

Но мне бы и на это сил не хватило. Но, посмотрев на дядю Алекса, я, видимо, ощутила секундную слабость и сказала:

— Может быть, если я буду поспокойнее, то смогу через это пройти…

Я перевела взгляд на нейродетекторы. Дядя отрицательно покачал головой:

— Нет, думаю, это плохая идея.

Лицо Кандриссы оставалось холодным и непроницаемым.

— Нам нужно, чтобы они видели твою истинную боль.

И я согласилась.

Все было спланировано заранее. Я думаю, они хотели, чтобы все произошло именно так. Они вышли из комнаты, чтобы наблюдать из других капсул в доме. Я отправилась в свою капсулу. Но в тот момент, когда шлем опустился, я увидела знакомый шкаф.

— Слепой режим, — подумала я, но ничего не произошло.

Тогда я громко произнесла:

— Слепой режим, слепой режим, слепой режим…

Но это была не мультимедийная конференция.

Это было нечто абсолютно другое.

Вот что происходило: я была дома, в папином кабинете.