Крысиный бег lV - А. Морале

Я расплатился с водителем, дождался, пока он скроется в дали, и Рывком прошёл сквозь тяжёлые кованые ворота. Забавное чувство, словно становишься бесплотным ветром, ещё и прилив сил после этого такой, как будто переродился заново или хорошо поспал и отдохнул. Только не после трёх Рывков подряд. После трёх всё как раз наоборот — хочется забиться в дальний тёмный уголок и тихонько сдохнуть.

Десять минут ходьбы по пустынным, освещённым лишь луной и звёздами аллеям, и я возле огромного дома Демьяновой. Свет в окнах горит. Не во всех, но видно — в доме есть кто-то живой. Да и парочка машин стоит возле входа… Маленькая женская машинка и огромный чёрный «сарай» на шести больших колёсах. Точно не машина охраны, слишком роскошный — золотые ручки со вставками из слоновой кости и чёрное матовое покрытие без единой царапинки и даже капельки грязи.

Значит, хозяйка дома, и наверняка с гостями. Неудобно, наверное, будет, если я заявлюсь без приглашения… Ладно, пойду гляну. Что-что — а щепетильность и деликатность это точно не моё.

За чёрными тонированными стёклами никого в салоне автомобиля не видно, пришлось подойти и беззастенчиво постучать в окошко. Тишина. Стукнул ещё разок, для верности, хмыкнул и пошёл в сторону центрального входа. Вошёл внутрь и немного растерялся. Здесь я бывал несколько раз, но вот куда идти сейчас, непонятно. Да и знаю я в доме только пару мест — большую гостиную, где мы с Демьяновой ужинали, и её комнату, где мы с ней занимались всем остальным.

Свернул налево, прошелся по полутемному коридору, нашёл тёмную и пустую гостиную и взгрустнул. Если она принимает гостей в спальне, то ничем хорошим они там не занимаются. Бля! И почему так обидно и горько стало в районе груди?

Ладно, может и не в спальне, но спальню я всё равно проверю следующей, дорогу туда я хорошо помню…

А вот и неприятности! Или приятности… Смотря с какой стороны посмотреть. Неприятности я люблю. Связанная Демьянова лежала голышом на кровати. Руки привязаны к изголовью, ноги расставлены в стороны и зафиксированы в таком положении. Из всей одежды на ней только тоненькая золотая цепочка вокруг тонкой талии, и такая же цепочка на щиколотке правой ноги.

Рядом с ней стоял голый мужик лет пятидесяти и надрачивал или поглаживал свой довольно внушительный, но ещё не до конца воспрявший хер. В кресле развалилась более молодая копия драчуна — сразу видно их родство. Наверняка, братишка. Мужик в кресле потягивал красное вино из высокого бокала и увлеченно, с восторгом на лице разглядывал лежащую на кровати хозяйку дома.

Поглядеть там было на что. Дарья, кажется, стала ещё красивее за время моего отсутствия. Женственнее, что ли, и чуточку моложе. И грудь, кажется, стала чуточку больше. Вот как она это делает? Это из-за её Лекарского Дара? И причёску снова сменила, и цвет волос. Теперь она была похоже на какую-то древнюю царицу. Как же её звали? Клеопатра, кажется.

Я облокотился о косяк дверного проёма и невольно залюбовался ею.

— У вас тут тройничок? Извините, если помешал. — Выдал я очередной перл своего сверхразвитого чувства юмора. — Можно я посмотрю? В участники не напрашиваюсь, не люблю скрещивать свою шпагу со шпагой напарника.

— Бля! Ты кто такой? Ты сейчас сдохнешь! — Подскочил младший братишка из кресла, небрежно отшвырнув в сторону свой бокал, нахмурился и сделал несколько уверенных шагов в мою сторону.

— Вот так сразу? А поговорить? — Обиженно высказался я.

— Сдохнешь! — Прошипел он и выставил руку в мою сторону.

Моё тело начало потихоньку деревенеть, словно отсиженная нога, которую перестаёшь чувствовать, и мой новый знакомый противно ухмыльнулся.

Ого! Не люблю, когда мне сразу угрозами в морду тыкают. За словами нужно следить. Это как с оружием, если ты навёл его на человека, значит, готов использовать, а значит, его могут использовать и против тебя. А фраза «Ты сейчас сдохнешь» прямо говорит — можешь меня убивать, не задумываясь. Хм… Что-то у меня сегодня какое-то философское настроение. Ну и ладно.

Пока я полностью не потерял контроль над своим телом, ухожу Рывком за спину рассерженного мужичка, в мою ладонь, как родная, ложится рукоятка охотничьего ножа, выскользнувшего из-за моего пояса, а лезвие клинка легко скользит по горлу этого неприятного типа. Тело с громким характерным тяжёлым звуком падает на пол и под ним растекается тёмная густая кровавая лужа. Ух ты, сколько ж в тебе крови, тварь! Дарья будет не рада такому беспорядку.

Я оборачиваюсь к его брату, от рёва которого даже слегка закладывает уши, и вижу как он, словно в замедленной съёмке, искажает в противной гримасе своё и так не очень симпатичное лицо, разводит руки в стороны и тычет в моём направлении своим эрегированным прибором. Нахера? В смысле, нахера разводит руки? Он что, собирается аплодировать мне? Серьёзно?

— Нет! Не дай ему хлопнуть в ладоши. — Доносится отчаянный крик со стороны обнажённой Демьяновой, и я делаю ещё один Рывок.

Ну, раз женщина просит…

Рывок — и я прямо напротив голого мерзкого мужика, перехватываю его левую руку, словно в рукопожатии, и опускаю с размаху тяжёлый охотничий нож на его запястье. Не дать хлопнуть… Нет ничего проще. Без ручек сложно хлопать…

Хороший ножичек. Острый, с хорошим балансом, в меру тяжёлый и достаточно большой. Не зря я после магазина одежды заскочил по пути в магазин «Рыболов и охотник». Полюбил я за время службы в армии холодное, хотя, и раньше тоже любил. Наверное, все парни любят острое и холодное, и опасное.

Ещё один прямой удар в грудь, прямо в сердце, по самую рукоять, и мужик падает как мешок с говном. Минус два. Бля! Ещё одна кровавая лужа на белом красивом ковре Демьяновой. Она меня точно прибьёт!

— Ты идиот?! Нахера ты их убил? — Испуганно и слегка недоумённо нарушил тишину голос Демьяновой.

— О! Прости, я не знал, что они тебе дороги.

— Ты дебил? Наверняка, их отец знает, куда они отправились. И кто их убил… Мне конец…

— А так было бы два конца… В тебе. Так что ты однозначно в выигрыше. Или ты этого хотела? — Я нахмурился и внимательно посмотрел на девушку. — У вас это было по обоюдному?

— Да пошёл ты! Они меня связали и уложили силой! И кто ты