Ведьмина поляна - Василий Головачев

– Я родился в шестидесятых годах двадцатого века, так что я советский человек. Как говорил мой коллега в институте: с развалом СССР наше будущее кануло в прошлое.

– Абсолютно согласен!

– Как там прогнозируют ваши футурологи-мозгоеды? Грядёт человек 2.0? Соединение человека с машиной?

– Уже начали вживлять чипы в мозг…

– Мрак! Вот этого у нас на Роси никогда не будет! Пусть выродки Еурода как угодно себя «совершенствуют», не понимая, что прогресс техники вызывает деградацию жизни, прогресс техносферы – деградацию биосферы, прогресс государства – деградацию личности, конец у них будет жуткий. Гарантирую.

– Мы тоже… задумываемся…

Старик растянул губы в снисходительной усмешке.

– Дай Бог вам прозреть раньше, чем случится катастрофа. По докладам информаторов, дела на Земле сейчас действительно плохи.

Максим поёрзал на стуле, перебирая темы, которые хотел бы обсудить с Хоросом.

– Можно ещё вопрос?

– Слушаю.

– Как давно Рось противостоит Еуроду?

– Больше тысячи вёсен. – Хозяин кабинета перевёл взгляд на Любаву. – Вы не дали ему лонгияр по выродкам?

Девушка смущённо огладила на коленях штаны.

– Нет, не думали об этом. – Она заговорила на своём языке, но понять её речь можно было легко. – Он с другом не собирался оставаться у нас, ну, мы и не планировали снабжать их базой данных.

– Могу дать памятку.

– Благодарю, останусь в долгу. Мак, он даст тебе начальный тезаурус.

– Что?

– Лонгияр, жемчужину с записями необходимых сведений. Тогда и вопросов будет меньше, и времени не потребуется много.

– Буду очень рад.

– Что ты хотел узнать ещё, кроме истории противостояния с Еуродом?

Он сделал паузу.

– Язык…

– Хорошо.

– Физику мира Роси…

– Найду, – кивнул старик.

– Информацию о порталах… переходах за Грань.

– Я дам краткий курс высшей гимнасии по физическим основам местного континуума.

– Наверно, этого пока хватит.

Хорос встал и вышел, чтобы через минуту принести обещанное – две «жемчужины» с коготками.

– Возьмите, управлять ими легко, стоит только воткнуть лонгияр иголочкой в висок.

– Я знаю.

– Лучше всего скачивать запись на ночь, когда ляжете и успокоитесь.

– Спасибо. – Максим с любопытством пригляделся к жемчужинам. Одна была зеленоватая, размером с грецкий орех, вторая красного цвета величиной с вишню.

– Мы пойдём, – сказала Любава, раскачивая закинутой на ногу другой ногой. – И так отняли у вас ваше драгоценное время.

– Погодите! – взмолился Максим, судорожно пытаясь выделить из тучи вопросов самый важный. – Хотя бы вкратце… Корнелий говорил, что местные физические законы не позволяют летать…

– Аппаратам тяжелее воздуха, – подтвердил Хорос.

– Но ведь птицы летают?

– Птицы – иное дело. Континуальные законы нецелочисленной многомерной пространственной складки действительно не дают использовать подъёмную силу крыла, как самолётам Земли. Это долго объяснять…

– Не надо, – нетерпеливо сказала Любава.

– В сухом остатке природа Роси и вообще всей трансфузии Великотопи не разрешает летать существам с массой больше шести килограммов. Птицы летают, самолёты нет. Зато мы можем не опасаться воздушных нападений авиации Еурода.

Максим кивнул, отметив про себя прозвучавшее в устах переселенца из России словечко «мы». Хорос явно причислял себя не к россиянам, а к росичам, прожив в другом мире больше пятидесяти лет.

– Понятно, вам и в самом деле повезло. Судя по тому, что я видел, природа Роси очень своеобразна, если у вас ходят живые муравьиные кучи.

– Медворы, – вставила слово Любава.

– Не только медворы, но и морские ядокусы – суть коллективные образования из скатов и моллюсков, и лепофиры – ходячие кораллы, и пчеры – рои пчёл, и комарагги – рои комаров, и много чего ещё.

– Не встречал, – проговорил озадаченный Максим.

– Ещё увидите. Предки росичей заключили перемирие со всей фауной Роси, и они с тех пор живут в согласии с биосферой.

– Медворы же… нападают.

– Медворы представляют собой конгломераты боевых насекомых атлантов, их матку легко перепрограммировать, чем и занимаются лазутчики Еурода.

– Жители Урода – атланты? Простите – Еурода.

– В большинстве своём потомки атлантов, хотя хватает своих «индейцев».

– Индейцев?

– Я имею в виду представителей других национальностей, которых выродки Еурода преследуют, уничтожают и сгоняют в резервации, как когда-то переселенцы-американцы уничтожали коренных американских индейцев.

– А как еуро… э-э… выродки воюют с вами, если у них нет авиации? Да и ракет, наверно?

– У них довольно мощный флот. Правда, нет авианосцев, как у современных американцев, зато есть хладоносцы – носители хладунов, и лопотопы – болотные подлодки, способные скрытно подкрадываться к берегам Роси. Мы научились отпугивать их излучателями инфразвука, но история выродков ничему не научила.

– Лодки – это же технические сооружения…

– Сделал открытие, – фыркнула Любава.

Максим покраснел.

– Я помню, что ты говорила.

– Цивилизация Еурода просто переняла образ жизни предков – атлантов, – сказал Хорос. – Она опирается прежде всего на технический задел Атлантиды и на надежду овладеть древними мощными военными технологиями. Пару тысяч вёсен выродки выживали, проходя этап деградации, пока не вышли на подъём. Но и сейчас у них ещё нет ядерного оружия, спутников и компьютеров, как у вас.

– Совсем?

– Начали производить вычислительные машины, но они ещё в зачаточном состоянии. Я бы назвал этот этап стимпанк-раскачкой. Технологически Еурод сейчас близок эпохе конца девятнадцатого – начала двадцатого века Земли, эпохе пара и развития электричества.

– Мы ж пойшлы иншим шляхом – на яднанне з биостеном Роси, – добавила Любава. – Усё живое на плато, за рэдкосным выключенням, знаходит у райнавази с нашим ладам життя и адкликаецца добры на добры.

– Даже ваши животные, – прищурился Максим, – на которых вы охотитесь?

– Мы не охотимся, – улыбнулся Хорос. – Хотя это вовсе не означает, что мы вегетарианцы. Мясо мы выращиваем в особых реакторах – зооклавах.

Максим невольно сглотнул.

– И-и… оно… это мясо… съедобно?

– Ещё как, – засмеялась Любава. – Пальчики оближешь!