Архонт Варанги - Андрей Каминский

цепи бешеного зверя своей ярости — и то, что ранее испытали на себе Болгария и Хазария, также сполна получили и здешние земли. Тысячи сорочинов вырезали озверевшие от жестокой схватки варвары, а потом еще сотни пленников приносились в жертву множеством разных способов: князь чтил и Перуна и Велеса и Мару-Смерть и множество иных Богов и духов, включая духов реки Тигр. После этого благочестивого действа, воины, наконец-то, решили развлечься, заняв бывший дворец эмира, в окружении услужливых рабынь — бывших жен гарема Абу Таглиба, — и трепещущих от страха юношей, разливавших вино.

— Сорочины и вправду не пьют вина, — усмехнулся в усы Святослав, — так что мне пришлось упоить их кровью. Но это вино готовили не они, верно? — он бросил взгляд на сидевших у края веранды за одним столом армянских и айсорских вождей. Один из них, — высокий плотный айсор с курчавой бородой, одетый в разноцветный длиннополый наряд, — увидев, что князь смотрит на него, почтительно кивнул в ответ.

— Все так, доблестный князь, — на ломаном греческом произнес он, — мой народ, даже пребывая под гнетом агарян, все еще не разучился делать вино — и мы рады хотя бы в такой малости угодить могучим воинам с севера.

О том, что неожиданные союзники и вправду обрадовались русам стало ясно, когда айсоры и армяне вошли в Мосул: кичившиеся своим христианским милосердием перед «дикими язычниками», они так рвались рассчитаться с арабами за века войн и унижения, что поразили своими кровавыми расправами даже печенегов с уграми. И хотя христиане показушно крестились и бормотали молитвы при виде языческих обрядов, но волновало их исключительно поклонение языческим богам, а не жесткость жертвоприношений сама по себе. Загадочные же йазди, почитавшие своего бога-птицу не менее рьяно, чем русы, вели себя так, будто и вовсе не заметили язычества северных чужеземцев.

Впрочем, и среди айсоров, похоже, оно взволновало далеко не всех.

— Давно на этих берегах не лилось столько крови, — продолжал айсор, — с тех самых пор, как наши предки владели всеми этими землями и славили своих Богов.

— Ваши предки? — Святослав с интересом посмотрел на айсора, — как говоришь, тебя зовут?

— Ханания, мой князь, Ханания Мар-Камбар. Я старейшина нашего народа.

— Что ты говорил про своих предков, Ханания?

— У них была великая держава, — с гордостью сказал Ханания Мар-Камбар, — от Загроса до Средиземного моря и от нагорий Тавра до самого Нила. Ассирия, первая империя, что царила здесь до арабов и римлян, еще до самого Александра Македонского.

— Это не ваш город стоял вон там? — Святослав кивнул на угадывавшиеся на другом берегу реки руины. Уже совсем стемнело, но взошедшая Луна озарила руины древнего города, придавая им загадочный и немного зловещий вид.

— Да, все так, — кивнул Мар-Камбар, — Ниневия, столица великих царей Ассирии.

Святослав молча уставился на залитые лунным светом руины. Было в них что-то завораживающее и странное чувство охватило Святослава: перед его взором вставали древние города с причудливыми строениями, окруженными роскошными садами; величественные обряды перед каменными статуями незнакомых богов, убранными в золото и серебро. И войны — многочисленные армии в бронзовых и железных доспехах, верхом на боевых колесницах, проносящихся по пустыне. И трупы, множество трупов — сваленных у реки, корчащиеся на кольях, возвышавшиеся у дороги пирамиды из человеческих голов, над которыми реют отяжелевшие от мертвечины стервятники.

Святослав помотал головой, возвращаясь в реальность.

— Я бы хотел посмотреть на эту вашу столицу, — сказал он, обращаясь к Ханании, — причем прямо сейчас. Ты проводишь меня туда?

— Как пожелает великий князь, — с удивлением посмотрел на него айсор, — правда, сейчас может быть нелегко найти лодочника, что перевез бы тебя через Тигр.