Тирания веры - Ричард Суон

Вонвальт зарычал и упер острие лезвия в щеку Клавера так, что оно стало медленно входить ему в глаз. На миг позабыв о дерзости, Клавер снова задергался и заверещал.

– Я иду за тобой, жрец, – прорычал Вонвальт. – Все твои труды и мечтания обратятся в прах.

– Вовсе нет! – закричал Клавер, когда кровь и жижа из глазного яблока потекли по его щеке. Боль явно была невыносимой, однако этот безумец ликовал. – Вовсе нет! Ты ничего не добился! На каждом шагу я оказываюсь впереди тебя! Давай, режь мне лицо, распотроши это тело. Тебе это не поможет. Обрушь свои армии на Керак; они все погибнут.

– Я не боюсь твоих храмовничьих головорезов! – взревел Вонвальт. Кажется, только Клавер мог с такой легкостью вывести его из себя.

Священник издал недоверчивый, безумный смешок.

– Император слеп! Вял! Его Легионы рассеяны! Никто не поможет тебе, сэр Конрад. Оставь меня в покое. Уходи прочь и доживай свои дни где-нибудь далеко. Покинь Империю, и я оставлю жизнь тебе и твоим приспешникам.

– Никому не придется жить под гнетом твоего безумия, – прорычал Вонвальт, полосуя клинком лицо Клавера. – Слышишь меня? Запомни эти слова, жрец. Чертоги Преисподней скуются льдом, прежде чем я позволю тебе войти в Сову.

Выражение лица Клавера вдруг стало пугающе жестоким.

– О, я… очень близко знаком с Чертогами Преисподней, – заверил он. И снова зал будто сжался и потемнел. Я вдруг поняла, что храмовники, оставшиеся в часовне Солдата, колотят в дверь, пытаясь ворваться к нам. Но шум гремел на удивление глухо. Казалось, будто что-то высасывает из зала все звуки. – Я побывал во многих местах, куда не смеют ступать магистраты.

Вонвальт наклонился, чтобы что-то сказать на ухо мертвецу, и тогда я заметила, как тело дернулось и пошевелилось. Внезапным рывком труп вытащил клинок из своего сердца и замахнулся им на Вонвальта.

– Сэр Конрад! – крикнула я, бросившись вперед. Вонвальт немедленно отпрянул, и клинок рассек пустой воздух. В тот же миг храмовникам наконец удалось выбить дверь.

– Нет! – крикнул Вонвальт, поворачиваясь к нам. – Мне нужно больше времени!

В зале воцарился хаос. Брессинджер и сэр Радомир немедленно вступили в бой с храмовниками. Те пробили дверь большой железной жаровней, закрепленной на шесте, и именно с этим неуклюжим тараном пришлось столкнуться приставам. Недолго думая, я вытащила из ножен свой дирк и неловко запустила им в ближайшего храмовника. По чистой случайности клинок, подталкиваемый тяжелой рукоятью, вонзился ему в горло; воин свалился с ног и уронил жаровню, которая приземлилась на ногу сэра Радомира, сломав ему по меньшей мере один палец. Бывший шериф закричал от гнева и боли, и завязалась хаотичная рукопашная схватка.

Млианары и предсказательница почти непрестанно визжали. Тем не менее один из патрициев – судя по виду, ветеран Рейхскрига – сумел где-то раздобыть оружие и опрометчиво вступил в бой с Вонвальтом. Благодаря тесноте зала и внезапно ожившему трупу, в котором поселился Клавер, этот млианар прожил дольше пары секунд. Не сомневаюсь, Вонвальт хотел взять его живьем, но противников оказалось слишком много, и мы не могли взять в плен всех. У сэра Конрада не осталось выбора, и он жестоко расправился с сенатором, разрубив ему шею и плечо несколькими тяжелыми ударами.

Клавер, все так же прикованный к трупу храмовника, неуклюже поднялся с алтаря. Он шатался, двигался неуверенно. Я помнила, что к мертвецу прикасаться нельзя, поэтому схватила посох предсказательницы и огрела им труп по затылку. Мертвец обернулся; его глаза были похожи на два колодца, полные ярости. В тот миг я поняла, что сражаюсь не просто с обезумевшим священником, а с кем-то другим, с неизвестной мне сущностью, которая вселилась в труп. Мне почудилось, что я вижу тень этого существа; она маячила в том же месте, которое занимал Клавер, подобно изображению на мокром пергаменте, наложенному поверх другого. В нем я разглядела очертания крылатого демона из глубин Преисподней. Увиденное заставило меня оцепенеть, приковало к месту, и я словно превратилась в статую.

– Хелена! – крикнул кто-то. Это был Брессинджер.

Я обернулась – и вовремя; ко мне уже ковылял очередной храмовник, однако он пал замертво, даже не успев замахнуться мечом. Кровь заливала зал, повсюду падали трупы, а воздух наполнялся страшным жужжанием, которое исходило от ожившего тела. Меня пробрал глубочайший ужас, и по телу побежали мурашки. Больше всего на свете мне хотелось сбежать подальше от священника.

Наконец Вонвальт шагнул к Клаверу, чтобы зарубить его. Он поднял меч молча, не произнося никаких пафосных прощальных слов. Просто обрушил клинок вниз по короткой мощной дуге.

В нескольких дюймах от шеи трупа лезвие остановилось, наткнувшись на какое-то невидимое препятствие, жесткое, словно выкованное из железа, и отскочило обратно.

Вонвальт удивленно выдохнул, его глаза расширились. Клавер довольно расхохотался, черная слизь вспенилась у его рта. Двигаясь увереннее, он повернулся к Вонвальту, развел руки в стороны и растопырил пальцы, как когти.

– Как ты это сделал? – рявкнул сэр Конрад. Все в зале: оставшиеся млианары, чужеземец, Брессинджер и сэр Радомир, попятились, уступая место Клаверу… если это вообще был еще Клавер.

– Я же говорил, – с усмешкой произнес священник, – у меня могущественные друзья. – Казалось, он стал на несколько футов выше. Мрак в зале сгустился настолько, что сделался почти непроглядным.

– Ради Немы! Сэр Конрад, разорвите связь! – зашипел Брессинджер, выпучивший от страха глаза. Я никогда прежде не видела Дубайна напуганным. Он ничего не боялся… кроме того, что происходило теперь. Клавер привел в ужас всех нас.

Издав ужасающий нечеловеческий рык, труп прыгнул вперед, как зверь…

…и безвольно упал на пол к ногам Вонвальта, похожий на марионетку с оборванными нитями.

Сэр Конрад стоял, вытянув перед собой руку, и эхо изгоняющего заклинания уже стихало. В один миг жужжание и потусторонняя тьма, поглотившая зал, рассеялись.

– Кровь богов, – произнес сэр Радомир таким голосом, словно он несколько минут не дышал.

Мы все обернулись на скрип открывшейся двери – потайной двери, спрятанной за гобеленом в дальней стене.

Чужестранец с зелеными глазами сбежал.

– Проклятье, – рыкнул Вонвальт, с силой вгоняя короткий меч обратно в ножны. – За ним!

* * *

Чужестранец бежал быстро, даже быстрее Брессинджера. Под дорогой одеждой и статной осанкой, присущей богатым и ленивым людям, скрывались сила и ловкость. Его движения были отточенными, как у солдата, но отчаяние подгоняло его, заставляло безрассудно и бездумно мчаться вперед.

Вонвальт попытался подчинить его Голосом Императора, но, как и многие послушники Клавера, этот чужестранец сумел воспротивиться ему. Голос оглушил