Машина смерти - Антон Орлов

– Возможно, какая-то засекреченная организация, созданная для того, чтобы исследовать таких, как мы? Мне показалось, Элана намекала на это.

В Нерсеаш Саймон прилетел на воздушном такси. Солнце, толпы, уличный шум… Отвык он от всего этого. Без грима, с лысым черепом и лицом Умазайки, он чувствовал себя обнаженным и беззащитным, это усугублялось тем, что прохожие на него оглядывались, дети показывали пальцами. Оживший герой мультфильма среди нас! Похоже, что чертов мультик действительно популярен.

Саймон сверился с электронной схемой и спустился по каменной лестнице в аллею, с обеих сторон ограниченную прудами, в которых плавали бледные пятнистые цветы и похожие на обесцвеченные грозди винограда колонии прозрачных пузырьков. Один из незийских водяных парков. Вдали виднелось здание с белыми куполами – частная школа для детей, нуждающихся в индивидуальном обучении.

Опекуны манокарской девчонки – люди достаточно состоятельные (и это все, что Саймон о них знал, на дополнительную информацию Эмми не расщедрился), чтобы та могла учиться по программам, разработанным персонально для нее. Саймона это задевало, как одно из проявлений вездесущей несправедливости: когда он был маленьким, никто о нем так не заботился.

На горизонте туманными многослойными контурами поднимались к небесам Нерсейские горы. Тепло, но не жарко (Нерсеаш находится в средней полосе). Малолюдно. Спокойно. Если Эмми задумал какой-то эксцесс – непонятно, как он собирается его провернуть, вокруг никаких признаков активности. Клисс терялся в догадках.

– Саймон! Слышишь меня?

Он вздрогнул, поморщился: это ожил вставленный в ухо передатчик.

– Слышу.

– Тебя сопровождают зонды с видеокамерами – они капризные, поэтому постарайся не выходить из кадра, особенно когда найдешь ее. Я хочу отснять репортаж без дублей.

Саймон растерянно повертел головой, но зондов не обнаружил. Наверное, миниатюрные.

– Ну и глупый же у тебя вид! – прокомментировал его жест Эмми. – Впрочем, так даже лучше… Иди прямо, после круглого пруда с бортиком под малахит свернешь налево – там будет площадка с металлическими сооружениями. И не вздумай улыбаться, понял?

– Хорошо, – покорно отозвался Саймон. – А что я должен делать, чтобы не выйти из кадра?

– Подчиняться моим указаниям. Пошел!

Саймон побрел по аллее. Несмотря на двойную дозу стимулятора, тело ныло после вчерашних побоев, и вдобавок его мучило недоумение: неужели дело ограничится съемкой репортажа? Факты говорили «да», а интуиция твердила «нет». Так или иначе, скоро все завершится. Он получит деньги, сделает пластическую операцию и после будет жить тихо-тихо, как в тюрьме.

Слева, за круглым водоемом с бортиком из зеленого камня, – взрыв красок. Решетчатые купола, лесенки, загадочные ажурные конструкции – все это окрашено в яркие цвета и облеплено детьми. Нет, детей не так уж и много, зато галдеж такой, словно их здесь несколько сотен. Саймон скривился, но сразу же постарался придать своему лицу грустное и доброжелательное выражение.

Ага, вот и девчонка, Медо показывал ее портрет. Тощая загорелая дрянь двенадцати-тринадцати лет, в испачканных светлых шортах, красных сандалиях и сверкающем на солнце золотистом джемпере. Челка падает на глаза, не слишком густые каштановые волосы собраны в два хвостика – девчонка вертит головой, и те раскачиваются, как будто живут самостоятельной жизнью. Коленки грязные, на левой темнеет запекшаяся ссадина.

Взрослых вокруг немного, среди них выделяются двое мужчин и девушка – серокожие, стройные, мускулистые, в одинаковой светло-зеленой форме с эмблемой в виде кошачьей морды. Саймон знал эту эмблему: ми-гиайо, незийский хищник, напоминающий ниарских хруяров и земных леопардов. «Ми-гиайо» входит в десятку наиболее солидных незийских охранных агентств. Девчонкины телохранители. Недурно, трое профессиональных костоломов на одну соплячку!

Саймон с печальным вздохом присел на скамейку в стороне от «ми-гиайо», подобрал прутик и начал рисовать на песке. Дети посматривали на него с любопытством. Малолетняя манокарка (Эмми так и не соизволил сказать, как ее зовут) тоже вытягивала шею. Она восседала, болтая ногами, на вершине красно-синего купола и сверху могла разглядеть, что двойник Умазайки пытается изобразить ее. Потом она соскользнула вниз, ловко цепляясь за металлические перекладины, подошла и остановилась в нескольких шагах от Клисса, рядом с другими настырными детишками.

Он заметил у нее на левом запястье браслет – фантастически сложное переплетение сотканных из золотой паутины цветов. Такую вещичку можно загнать за хорошие деньги…

– Похожа? – застенчиво спросил он вслух. – Я не умею рисовать.

– Все равно похожа, – утешила его девчонка. – Хвостики совсем как у меня.

– Ты не заметила, сюда не приходила молодая женщина с годовалым мальчиком и белой собачкой? Договорились встретиться, а их все нет и нет… Извини, я не знаю, как тебя зовут…

– Меня зовут Ивена, – она говорила на общегалактическом правильно, хотя и с характерным для манокарцев акцентом. – Я их не видела. Белой собачки здесь точно не было.

Интерес к Умазайке она уже потеряла. Отвернулась, шагнула к освободившимся качелям.

– Втяни ее в разговор! – прошипел передатчик. – Саймон, ты хочешь жить или нет?

– Какой красивый браслетик! – в отчаянии он брякнул первое, что пришло в голову. – Никогда таких не видел!

– А таких больше нет, – отозвалась Ивена. – Мне его подарили на день рождения. Его сделали по эскизу одного знаменитого художника, с которым дружит моя знакомая, она специально его попросила.

– Наверное, у тебя много друзей? Ты такая славная девочка…

«Ты хвастливая, противная, тощая паршивка с немытыми коленками. Наверное, их и отмыть-то невозможно».

– К нам в гости скоро прилетит мой самый лучший друг. – Ивена присела на корточки напротив Саймона, провела пальцем по одной из линий его рисунка.

– Кто-то из твоих одноклассников?

– Нет, он взрослый. Он работает на другой планете, но у него будет отпуск.

– А кем он работает?

– Телохранителем. Раньше он был полицейским, а потом его уволили.

«Небось за какую-нибудь подсудную пакость?» – чуть не вырвалось у Саймона.

– Бывает, что хороших людей выгоняют с работы. Со мной тоже так было.

– Он очень добрый, красивый и смелый, – застенчиво добавила Ивена. – Так будет здорово, когда он прилетит!

«Ага, твой взрослый дружок – бывший коп, такой же коррумпированный мерзавец, как все остальные копы. Еще хуже остальных, а то почему его пнули под зад со службы?»

– Да, когда рядом друзья – это здорово, – согласился Клисс вслух.

– Саймон, я не хочу, чтобы в кадре торчали эти незийские кошки, – напомнил о себе Медо. – Мы снимаем не рекламный ролик об агентстве «Ми-гиайо», а репортаж об Ивене.