Второй Шанс 4 - Аргус

— Ну-у… это когда я работал в соседней квартире над изобретением, о котором докладывал на Ученом Совете в институте Вашего сына, — еле выкрутился молодой человек.

— Значит так! — строго сказала бывшая аристократка. — Вы все, — она обвела надменным взглядом присутствующих, — ответьте мне только на один вопрос! Вы что? Считаете меня дурой?

— Бабуля! Ну ты что? — Катя подбежала к ней и обняла ее за шею. — Лично я тебя очень люблю! И уважаю!

— То что любишь, я еще готова поверить, а вот в том, что уважаешь — сомневаюсь! — твердо ответила Екатерина Викторовна.

— Ну почему? — виновато спросила ее внучка.

— Потому что вы мне не доверяете! — бабушка Кати была непреклонна.

— Откуда у тебя такие мысли, бабуля?

— Я скажу! — решительно произнесла та. — Почему вы мне не говорите кто такой Александр на самом деле? Он такой же восемнадцатилетний юноша, как и я восемнадцатилетняя девушка! И не рассказывайте мне эти байки про чудодейственный и чудотворный столб! То, что в эту чепуху поверили чекисты, говорит только об их ограниченности. Неудивительно, что они и страну потом проспали, как говорит Саша. Им это простительно, потому что они все плебеи и так называемые интеллигенты, — это слово она произнесла с презрением, — в первом поколении! И их отцы пасли гусей! Но со мной такой фокус не пройдет.

— Екатерина Викторовна! Вы совершенно правы! Я все расскажу и объясню, — рассмеялся Саша, — но можно Вас спросить?

— Можно!

— Как Вы догадались и что думаете обо мне сами? Вот честно, очень интересно.

— Догадаться было нетрудно, — уверенно ответила бабушка Кати, — слишком грамотная взрослая речь, интонации, слова и выражения! Я хорошо знала прежнего Сашу и поэтому была против того, чтобы ты, Катя, с ним встречалась. Он был нехорошим человеком, себе на уме!

— Почему? Мне и самому это интересно, — спросил Саша.

— Одно то, что он смог променять Катюшу — этого чистого и светлого ангела, из-за ее скромности и невинности, — на эту доступную хабалистую торговку Нину, говорит о нем всё! — сказала как отрезала Екатерина Викторовна. — Тот Саша и двигался по- другому, и тембр голоса у него был другой. Даже походка у него была совсем другая. И эта вечная ухмылка на лице! Если честно, Катя, я не понимаю, как он тебе вообще мог понравиться?

— Не знаю, бабушка! Разве сердцу прикажешь? Со мной он вел себя хорошо, — растерянно произнесла внучка.

— Я понимаю, — продолжала бабушка Кати обращаясь к зятю, — если бы тебе отшибло какую-то часть памяти, но моторные навыки, они же никуда не должны были деться? А ты весь другой! Весь! Я за свою жизнь насмотрелась на людей потерявших память. Так вот, ты не похож ни на одного из них! И эти постоянные оговорки! Я давно поняла, что к старому Саше ты, Александр, или как тебя там зовут на самом деле, не имеешь никакого отношения! И потом, такие поступки, как спасение Катюши и все обстоятельства этого дела! Это не под силу никакому юноше!

— Ну а кто я по Вашему? — улыбнулся Саша.

— Думаю, что ты кто-то другой. Достаточно взрослый человек, имеющий большой жизненный опыт, работавший в области медицины, где достиг больших успехов, и который прибыл в тело Саши из будущего! — твердо и уверенно произнесла бабушка Кати.

— Уважаемая, Екатерина Викторовна, — рассмеялся внимательно слушавший весь разговор Сергей Порфирьевич, — но ведь это не научно! Идеалистично и нематериально!

— Пусть эти примитивные марксисты-коммунисты так рассуждают! Кстати, их идол Маркс, считал, что нельзя коммунизм строить в одной стране, но им это не помешало начать его строить у нас! А я застала еще времена, когда переселение душ считалось вполне возможным и реальным! — отрезала бывшая аристократка. А потом ехидно улыбнулась:

— Дорогой тесть! А как же трансперсональные путешествия сознания? Которому я лично была свидетелем? Это разве не идеализм?

— Вы совершенно правы, дорогая Екатерина Викторовна, — рассмеялся Саша, — я действительно очень взрослый человек, который умер в своем времени в две тысячи сороковом году, и попал в тело старого Саши, который погиб при ударе головой об столб при аварии. Ваша проницательность меня поражает!

— А сколько Вам было лет, когда Вы умерли? — спросила бабушка Кати.

— Много, — вздохнул Саша, — восемьдесят. И действительно, я был доктором медицины! И тут Вы правы!

— Вот старый хрыч! — не сдержалась Екатерина Викторовна. — Как же Вам не стыдно было с несовершеннолетней девчонкой шуры-муры крутить! Задурили ей голову, соблазнили невинную девочку и довольны?

— Бабушка! — Катя сердито топнула ножкой. — Не смей больше никогда так называть моего мужа! Он тебе открылся, правду сказал, а ты его так обзываешь. А мне нравится, что он такой взрослый и умный. Со старым Сашей мы постоянно ругались и ссорились! А с новым Сашей мы даже не поскандалили ни разу. Он так меня понимает. Он со мной очень нежен и внимателен. Не то, что тот Саша. То за попу то за грудь ухватить все время хотел! Я очень рада, что стала его женой! И он мне признался откровенно и не скрывал ничего и не обманывал. Я все знала и сама решила, что буду вместе с ним. И потом, — она заулыбалась, — его телу всего восемнадцать лет! Ему теперь что, за женщинами твоего возраста ухаживать? — она в голос рассмеялась. — Вот что бы ты тогда сказала?

— Извините меня, Александр, — примирительно произнесла бабушка Кати, — просто случайно вырвалось. Как представила, что рядом с внучкой стоит сгорбленный седой старик, так мне аж плохо стало! Почему же Вы сразу не сказали?

— А Вы бы поверили? — на лице Саши расплылась улыбка. — Или решили бы, что я умом тронулся? Пока не собрали столько фактов. И есть еще одна, самая главная причина.

— Это какая?

— Дай я скажу! — Катя обняла бабушку. — Бабуля, вот представь себе, что в моем теле, например, поселилась другая девочка. И меня больше нет. Она заняла мое место в моем же теле. По внешнему виду это я, твоя любимая и единственная внучка,