Стужа - Ал Коруд

— Но зачем? — вопрос задал Фролов, но ответ хотели получить все спасатели.

Доктор Ванеева с грустью поведала:

— Коллеги пытались получить новые разновидности грибниц, которые могли раз и навсегда решить проблему голода. Наша водорослевая ферма в последние годы здорово сократилась. Грибницы же весьма удачно разрослись.

— Генетическое вмешательство?

— Да. Ученые экспериментировали с различными видами вирусов, чтобы создать некий генетический гибрид, и в какой-то момент упустили нечто важное.

Василий нахмурился:

— Мы видим явный прокол в вашей безопасности. Рано или поздно заражение бы так или иначе случилось.

— Извините, парни, но я не знал, — пожал огорченно широкими плечами Поздеев. — Иначе мы бы наш сектор сразу запретил все эксперименты. Потому ученые прятались и не обеспечили в достаточной степени протокол.

— С этим ясно, — констатировал Фролов. — Но почему ваша администрация так поздно спохватилась? Можно было закрыть уровни и сохранить больше жизней.

Мужчина и женщина, находившиеся сейчас глубоко внизу, переглянулись.

— Симптомы нового вируса были схожими с недавней эпидемией ОРЗ, что посещала нас регулярно в последние годы.

— Я не слышал об этом. Почему ваши админы не сообщили об этой болезни нам? — встревожился Фролов.

— Боялись, что перестанете после этого с нами контактировать. ОРЗ протекало легко, во многих случаях бессимптомно. Мы даже часть рабочих уровней не закрывали на карантин.

— Фаллический символ! — не выдержал обычно уравновешенный Карелайнен. — У вас там нарушали все, что возможно!

— Вопиющая безответственность! — поддержал его Валов. Он не раз бывал здесь, и мысль о том, что мог подхватить заразу, привела его в бешенство.

Фролов же нахмурился. Задача стала неимоверно сложней. В нем боролись желание помочь бедолагам и соблюсти собственные протоколы безопасности. Ведь речь шла о десятках тысяч жизней, за которые он нес непосредственную ответственность.

— Что происходило дальше?

— Внезапно заболевшим становилось резко хуже. Люди падали в обморок прямо на рабочих местах. И такое болезненное состояние распространилось буквально разом на много уровней. Вскоре среди людей началась настоящая паника, которую администрация и стража не смогли обуздать. Уровни захлопывались один за другим. Люди пытались выжить любой ценой, не оказывая помощь соседям и мешая спасателям. Но на многих уровнях не было в наличие медицинских наборов и даже еды. Начались проблемы с вентиляцией и водой. Люди жестоко дрались за ресурсы. Ломали аварийные выходы, находили служебные коммуникации в попытке спастись от заражения. В итоге неизвестный вирус за три дня распространился по всей станции.

— Мы работали в это время в реакторном отсеке, и как только пошла волна сообщений, тут же закрыли гермозатворы.

— И не пускали никого?

Михалыч спрятал глаза:

— Открыли для спасения запасные штольни. Они герметичны. Поставили там койки, оставили еду и чистую воду. Сейчас там и расположен карантин.

— Подожди, Ваня, — Ванеева уставилась прямо в камеру. — Это очень важно! Послушайте! Не все люди в карантине умерли и умирают.

Спасатели переглянулись:

— Ты хочешь сказать, что есть зараженные, чьи организмы смогли выработать антитела?

— Да, вы правы, командир. Понимаете, какая это ценность для науки? И что на других уровнях мы, возможно, сможем найти оставшихся в живых, имеющих иммунитет. А это антидот для оставшихся в живых людей станции.

— Но, как такое могло получиться и сколько их?

Медик покачала головой:

— Нужны исследования. Сейчас у меня нет на это ни людей, ни ресурсов. Выживают не более двадцати пяти процентов от заболевших. Я считаю, что погубивший нас вирус давно ходил по станции, вызывая поначалу ОРЗ. И это он заразил экспериментальные образцы, предназначенные для генетических модуляций. То есть люди, несколько раз пережившие болезнь, могли выработать природные антитела.

Фролов понимающе кивнул:

— Вынесем пока этот вопрос за скобки. Сколько у вас точно осталось живых?

— Восемьсот шестьдесят три. Из них несовершеннолетних четырнадцать.

— И это не маленькие дети?

— Они есть, но все в карантине. И большая их часть, как ни странно, выживает.

— Это интересно.

— И вашей станции тоже.

Похоже, что там внизу понимали сложность своего положения и подсластили пилюлю. Иметь научный материал в области вирусологии в их условиях было невероятно важно. Это важнейший козырь в предстоящих переговорах с Администрацией СС 25.

— Сколько вы сможете продержаться?

Женщина-врач потерла переносицу:

— Проблема не в этом, командир. Наш биологический очиститель умирает.

— Вы серьезно?

— Поначалу тела умерших скидывали в него, а дальше что-то пошло не так.

Спасатели снова дружно переглянулись. Фролов сделал знак Карачуну и резко выдохнул:

— Увидимся завтра. Мы свяжемся с вами. Отбой связи.

Экран погас, и в машине наступило тяжкое молчание.

— Им ничего не светит.

Первым озвучил мучившую всех мысль Тарас. Он был старше всех и много чего повидал на своем веку.

— Ты прав. Наши трусливые админы никогда не разрешат переселение с зараженной станции.

— Я бы так не считал, — Фролов что-то высчитывал на своем планшете. — Но пока оставим это на потом. У нас есть три дня на расчистку грузового выхода и его дезактивацию. Так что приступаем к работе уже сейчас. Эльдар, ты старший.

— Хорошо, кэп.

— Заодно обследуй остальные выходы. Нам скинули снизу планы Купола?

— Уже в нашем компьютере.

— Леня, связь с двадцать пятой.

— Сейчас налажу, но только пока текстовая. Сигнал слабый.

— Пойдет. Тогда все за работу.

Фролов остался в головной машине один. Ему еще надо было придумать текст сообщения на СС 25. И кому именно её послать. Лучше нескольким людям. Однозначно Соболеву и еще…В памяти всплыло имя — Нины Драгуновой, помощницы руководителя научного сектора и вирусологу по основной специальности. Известие о проверенных антителах будет ей невероятно интересно.

И она имеет заметный вес в Администрации. Особенно после удачного подавления вспышки неизвестной болезни в пищевом блоке шесть лет назад. Именно её молниеносная реакция в качестве дежурного научника, а также высокая квалификация спасли тогда станцию от более тяжелых последствий. Но вовремя перекрытый уровень и принятые меры подавили очаг инфекции неимоверно быстро.

Все на станции повально боятся новых инфекций и эпидемий. Свершившиеся эксперименты на чужом поле станут преобладающим козырем.