Фронтир - Яков Литвинов

– Вынужден не согласиться с этими заявлениями, – продолжал Демин. – Этот молодой человек – сын Дитриха ван Хайме, который, как вы знаете, помогал Фронтиру. Его нанял прибывший из Антанты служитель Святого Престола с целью тайно вывезти перчатку. В детали работы его не посвятили, но я предположу, что он должен был везти контейнер с перчаткой отдельно от делегации Святого Престола. Про перчатку он узнал в тот же момент, как она оказалась у него в руках. Мои люди нашли его в Соборе в крайне тяжелом состоянии, после чего он находился в коме несколько недель. Четыре дня назад он пришел в себя, и за это время мы провели расследование, подтверждающее личность и слова этого человека. По поводу другого высказывания: хотя я и не занимаюсь наукой, я считаю, что обладание этим человеком перчаткой позволит нам изучить артефакт с разных сторон и в разных условиях. В том числе и на оперативной работе.

В зале поднялся гул. Четверо из присутствующих одновременно начали высказывать свое возмущение полковником. Магистр же молчал, находясь в размышлениях. Две женщины смотрели на происходящее.

– Полковник, – сказал Маленков, когда гул поутих, – вы верите этому человеку?

– Да, ваше высокопревосходительство.

– И я правильно понимаю, что вы предлагаете взять этого человека на службу в Фронтир? Насколько я помню, безупречная репутация семьи ван Хайме была запятнана тяжким преступлением, за которое вся семья и поплатилась.

Винсент больно закусил губу.

– Да, ваше высокопревосходительство.

Гул поднялся вновь.

– Господин Виельгорский, – обратился Маленков к председателю. – Разрешите мне выразить мнение большинства, а заодно и здравого смысла.

– Говорите, генерал.

– Вы знаете, что я с самого начала был против идеи создания особого оперативного отряда внутри Административной канцелярии. Думаю, мотивы госпожи Серебряковой понятны, так что я не буду их озвучивать. Канцелярия и так третье по важности ведомство Фронтира, и ее главная обязанность – обеспечивать координацию всей структуры организации, а не лезть заниматься тем, в чем она абсолютно не разбирается.

– Смотрите, генерал, вдруг ваши войска совершенно случайно отправятся не в ту сторону, – Серебрякова улыбнулась.

– Кроме того, – Маленков проигнорировал ее выпад, – я возмущен тем, что в своей афере госпожа использует полковника Демина, который, как известно, уже давно пользуется ее протекцией, и его людей. Под своими людьми он понимает свору, которая оказалась во Фронтире только благодаря оппортунистскому характеру полковника и госпожи. И что это за люди? Безродная девка, от которой неизвестно чего ожидать, так как она потенциальный враг. Невменяемый эспер, который, кстати, применил свою силу против моего человека четыре дня назад прямо в стенах Фронтира. Еще один потенциальный враг, перебежчик из вражеской армии. Это его питомцы. И госпожа генерал хочет создать из ЭТОГО особый оперативный отдел с полномочиями, пересекающимися с моим ведомством и ведомством Ликвидаторов, а может, и шире. А теперь предлагается принять еще одного потенциально опасного элемента! – разошелся Маленков.

В этот момент Винсенту стало ясно, что генерал имел в виду под «ручным цирком уродов». «Они же все домашние зверьки… и этот полковник хочет посадить на цепь и меня», – подумал он. «Интересный у тебя ход мыслей», – раздались в голове слова Потрошителя. Винсент проигнорировал его. «Даже если ты будешь прикидываться, что меня нет, я всё равно не исчезну».

– Умерьте пыл, господин генерал, – заговорила Серебрякова. – Решение о создании спецотряда было уже принято ранее. Если этот молодой человек окажется во Фронтире, то задание можно будет считать полностью выполненным. Я соглашусь с полковником, что это прекрасный случай для исследовательской работы. Мы все знаем о помощи, которую оказывал Фронтиру Дитрих ван Хайме, и о его незавидной судьбе. Некоторые даже знали его лично. Не думаю, что молодого человека следует обвинять в оккультизме и в том, что это он открыл разломы. – Сердце Винсента забилось быстрее, перед глазами появилась комната, залитая кровью, и мертвые лица. – По поводу моих мотивов, генерал. Вы ведь прекрасно понимаете, что обвиняете меня в том же, чем руководствуетесь сами, как и генерал Самарин, – она указала на бородатого с черно-красной повязкой, – и я замечу, что в условиях мирного времени Ликвидаторы генерала Самарина и моя канцелярия играют более значимую роль, чем военное ведомство. Возвращаясь к тому, что уже говорила, скажу, что я считаю Винсента ван Хайме полезным приобретением для Фронтира.

«Они уже решают мою судьбу, будто я вещь», – подумал Винсент.

«А почему к тебе должно быть какое-то особенное отношение, парень? Надо доказать свою значимость».

«Взгляни на всё, что я пережил и сколько демонов я уничтожил», – продолжил он внутренний диалог.

«И что теперь?»

Ответа не последовало.

– Тут я с вами соглашусь, госпожа, – продолжил Маленков. – Эта личность может оказаться полезной. Я тоже вернусь к вышесказанному. Почему бы нам не отрубить его руку и не отдать его Святому Престолу как виновного в произошедшем? Скажем, что спасли возможного свидетеля, который был в критическом состоянии, сделаем официальный запрос, а когда его не окажется в их базе данных, передадим как подозреваемого. Можно для убедительности покалечить еще.

Больше всего сейчас Винсента злила его беспомощность. В очередной раз за последнее время он оказался в критической ситуации, когда совсем ничего не может сделать. Сам не зная зачем, он просто захотел побежать, хотя бежать было некуда. Он немного дернулся, но полковник в качестве предупреждения ткнул его плечом.

– Однако, генерал, – парировала Серебрякова, – вы не устаете поражать меня своей изобретательностью сегодня. Но вот в чем проблема: с того момента, как люди полковника задержали господина ван Хайме, он оказался фигурантом спецоперации, проходящей под моим личным контролем. И я не допущу того, чтобы с ним поступали по-вашему.

В зале впервые за всё время повисла тишина. Маршал все время внимательно слушал и о чем-то думал.

– Тогда предлагаю компромисс, – нарушил тишину Маленков. – Как вам такая идея? Мы ведь живем в цивилизованной стране, а это значит, что каждый, кто претендует на государственную службу, должен пройти соответствующие испытания.

Серебрякова засмеялась.

– Вы говорите о письменных экзаменах? Господин, вас сегодня кидает из крайности в крайность, – сказала она.

– Вы зря смеетесь, госпожа. Почему бы и нет? Пускай этот человек сдает все экзамены, которые необходимы для того, чтобы поступить на службу в вашу канцелярию. Но так как у нас особый случай и он у нас кандидат в спецотряд, то пускай заодно сдаст все нормативы