Контртеррор - Игорь Валериев

Я сидел в столовой комнате или зале за столом, сервировку которого для завтрака заканчивала горничная. Это будет мой первый завтрак в новой квартире, до этого я был в ней только один раз мельком после свадьбы перед отъездом в имение.

Вчера я приехал в столицу, где должен был решить несколько важных вопросов. Две недели назад внезапно закончился мой медовый месяц. Машенька с родителями прожили в Курковицах ещё неделю и, получив от меня известие, что в ближайшее время я буду сильно занят на службе, решили поближе познакомиться с полученным в подарок домом в столице и квартирами. Об этом они уведомили меня с телеграфа железнодорожной станции, отправляясь в Санкт-Петербург. Поэтому прибыв из Гатчины в столицу, я отправился в свой новый дом.

Что я могу сказать, при более внимательном знакомстве с недвижимостью – дом и квартиры поражали. Я в имении в основном пользовался кабинетом и спальней, иногда в библиотеке засиживался. В Гатчине в моём распоряжении была одна комната, в центре – личный кабинет и комната для совещаний. Мне как бы больше и не надо было. А здесь четырёхэтажная громадина, квартира из четырнадцати комнат. Куда их столько?! А через площадку квартира тещи с тестем и тоже из четырнадцати комнат, не считая кухни и подсобок.

Когда меня вчера восторженная жена водила по комнатам, мне оставалось только восхищенно ахать и охать. Больше всех была довольна Нина Викторовна. После Дальнего Востока оказаться в столице. Вновь окунутся в светскую жизнь. Тем более неделю назад был объявлен указ императора о назначении тестя членом Военного совета Военного министерства с присвоением ему звания генерала от инфантерии.

В общем, сплошная лепота. Шикарные квартиры. Удачно вышедшая замуж дочь. Неплохие служебные перспективы мужа и зятя. Что ещё для любящей матери и жены нужно. Дошло уже даже до того, что за вчерашним обедом-ужином мне объявили, что Беневские старшие решили продать одно из своих имений, доставшееся по наследству Нине Викторовне. На вырученные деньги прикупить землицы у княгини Трубецкой. Елизавета Эсперовна из-за полного отсутствия знаний по ведению сельского хозяйства своими требованиями и непомерными тратами довела дела своей усадьбы Елизаветино до ручки и начала потихоньку распродавать земли и имущество.

Об этом мне ещё три года назад мой «золотой» управляющий сообщал и намекал, что желательно бы расширить наши, точнее, мои земли. Но мне тогда деньги нужны были на дела с Мадсеном, поэтому покупку земли и расширение хозяйства тогда я отменил. А сейчас почему бы и нет. Тем более, не мои деньги. А вот от постройки нового дома я Беневских отговорил, сказав, что моих двух домов в Курковицах и Калитино нашим семействам хватит, а сэкономленные деньги лучше Сазонову отдать. Тот найдёт, куда их вложить для развития «колхоза» и получения маржи.

Предварительная договорённость с княгиней была достигнута и в ближайшие два-три месяца Беневские планировали провернуть данную операцию с недвижимостью. Сыну Ивану оставалось в наследство ещё одно имение, где тот уже начал проводить экономические эксперименты по созданию «коммуны», а всё купленное у Трубецкой отойдёт Машеньке.

Наконец дождавшись, когда горничная подаст на стол омлет, нарезанную ветчину, домашние булки, свежее сливочное масло и сливки, в гордом одиночестве приступил к завтраку. Времени было ещё только семь утра. Как я уже узнал, Беневские вставали к восьми, завтракали в девять. Но мне уже в восемь часов надо было быть у Зубатова. Тот был ранней пташкой, да и работал сейчас образцово-показательно, чтобы закрепить за собой полученное место начальника столичного охранного отделения.

На сегодняшний вечер был запланирован захват ячейки социалистов-революционеров. С Рейли пришлось поработать вдумчиво и продолжительно. Этот еврейский поц цеплялся за жизнь и сдаивал информацию очень медленно, даже под пытками. Первичную информацию, которую он слил в первый допрос, изобразив страх, необходимо было перепроверить, и вот тут Шлома показал себя достойным и стойким противником. Если себя и погибших пособников он сдал сразу, то дальше разговаривал очень неохотно, но всё же говорил.

По великому князю Владимиру Александровичу удалось из Сиднея выбить, что тот несколько раз встречался с английским послом Чарльзом Скоттом, и там обсуждался вопрос о восшествии князя на российский престол в случае гибели ещё Александра Третьего и всех наследников по его линии.

Обсуждая эту информацию с Николаем, пришли к заключению, что с его дядей надо что-то делать в плане его дальнейшей жизнедеятельности. Причём неофициально и желательно, чтобы никаких нитей к императору не тянулось. Проще всего было пристрелить Владимира Александровича, да и дело с концом. Если стрелять от Петропавловской крепости, то до подъезда его дома метров шестьсот будет. Выстрел конечно сложный, но не запредельный. Можно и другую лёжку подобрать. А потом пускай ищут неизвестного убийцу. Но в киллера Императора Всероссийского мне что-то не захотелось превращаться. Поэтому предложил Николаю поступить с дядей так, как он пытался поступить с ним. Есть же у нас революционеры с взором горящим и пылающим сердцем. Тем более ничего нового Владимир Александрович не придумал.

Жил в своё время и совсем недавно инспектор секретной полиции Отдельного корпуса жандармов подполковник Судейкин Георгий Порфирьевич. Занимался он агентурной работой в среде революционеров, и смог завербовать одного из руководителей Центральной группы партии «Народная воля» Дегаева Сергея Петровича, который принимал участие в подкопе на Малой Садовой, чтобы взорвать Александра Второго.

В общем, этот Дегаев выдал властям многих народовольцев, в том числе Веру Николаевну Фигнер, фактически поспособствовав ликвидации «Народной воли» в начале восьмидесятых прошлого века. Потом был разоблачён народовольцами, как провокатор и чтобы оправдать себя, организовал убийство своего куратора Судейкина, после чего сбежал в Новый Свет.