Ведьма - Александр Конторович

Сначала из темноты появилась огромная собака, а затем в круг от света костра неожиданно шагнула женщина. Илья, наверное, сильнее удивился бы, если бы за пять минут до этого он по собственной глупости не обжег бы себе руку, опрокинув котелок с кипящей водой. Впрочем, и остальные его однокашники не особо отреагировали на внезапное появление гостьи из леса – ребята были испуганы и взволнованы. Неудивительно, ведь оказаться с раненым в алтайской тайге, далеко от медицинской помощи – эта ситуация не из самых приятных. Поэтому на незнакомку если и отреагировали, то гораздо менее эмоционально, чем это могло бы произойти в спокойной обстановке.

Илья шипел, выл и кусал губы, пока Игорек, явно сильно нервничая, трясущимися руками пытался наложить ему повязку с мазью на ожог. Боль росла и усиливалась, расходясь по всему телу адскими волнами, становясь с каждой секундой сильнее. Кажется, сейчас он начнет кричать.

– Дай сюда, – проговорила таинственная девица, схватив Игоря за руку, – и отойди.

– Ты… ты кто такая? – попробовал возмутиться Игорь.

За его спиной настороженно замерли еще три человека – здоровенные мрачные мужики с заросшей щетиной лицами. Оно и неудивительно – десять дней уже ребята ходят по тайге, прокоптились и обросли, и стали похожи на татей лесных.

– Уйди, – отодвинула девушка Игоря и склонилась над пострадавшим. – Сейчас боль уйдет.

Она взяла Илью за ошпаренную руку выше места ожога, и тот сильно дернулся, уже не сдерживая крика. Друзья рванули было навстречу. Но тут между ними и незнакомкой предупредительно села огромная лохматая псина и посмотрела на мужчин заинтересованным взглядом.

– Да что ты… – начал было Игорек, но запнулся, услышав слова из уст женщины:

– Посмотри на меня, – произнесла та, – сейчас боль уйдет.

Илья замер и притих. Незнакомка держала свою руку над ожогом и смотрела в лицо раненому. Больше ничего не происходило. Так прошло минут пять.

Затем женщина выпрямилась, устало провела рукой по глазам, словно стряхивая с себя невидимую паутину. Ловким движением она скинула с плеча небольшой рюкзачок и извлекла оттуда пузырек.

– Ты, что ли, главный?

– Ну, я, – отозвался Игорь. – А ты кто?

– Будешь давать ему это по ложке, как только болеть начнет. Понял? И вот, – она протянула еще одну баночку, – наносить на рану постоянно, держать в чистоте, не дай бог намочить! Понял?

– Понял.

– Ну, раз понял, то и хорошо.

Незнакомка развернулась, накинула рюкзак на плечо, сделала рукой знак собаке и шагнула в темноту.

Мужики так и остались стоять с разинутыми ртами вокруг костра.

– Так ты кто? – последний раз, уже без всякой надежды на ответ, спросил темноту Игорек.

– Ведьма, – донесся смешок откуда-то издалека, хрустнула под ногой ветка, и опять – только треск костра.

Как будто и не было вовсе никакой женщины. Но вот только Илюха сидит и чуть ли не улыбается, да две странных склянки на пне у костра. Значит, это не было видением. Живая была. Первым отмер Пашка, он поморгал глазами несколько раз и спросил:

– Ребят, а вы видели, какой у нее на поясе меч?!

* * *

Край, как обычно, почувствовал опасность первым. Вот только что он весело вилял хвостом в ответ на комплименты продавщицы Наташи, а тут глаза резко налились кровью, и в злом рыке обнажились чудовищные зубы. Дана автоматически опустила руку на рукоять своего меча и резко развернулась к входу. В принципе, она уже догадывалась, кто бы там мог появиться.

Так и есть – муж Лидии. Подвыпивший, и порядком. Но на ногах еще стоит, хоть и шатается.

– Ты! Сука!! – заорал он и двинулся в ее сторону.

Дана еле успела схватить Края за ошейник, иначе пес уже летел бы в сторону обидчика хозяйки.

– Это ты мою жену подговорила меня травить! Змея подколодная! Я две недели в корчах провел! Ты мне за это ответишь, зараза!

Дальше он не успел сообщить о своих намерениях, потому что в дело неожиданно вступила Наташа. Женщиной она была, мягко говоря, крупной, а магазин был на ее ответственности. Из этого выходило, что никакая драка ей тут была ни к чему. Да и подопечную матери Марфы в обиду она давать не собиралась – благодаря ней в деревню постоянно приезжали паломники, и хорошо шла торговля. А работала Наташа за процент.

Не станет Даны – не станет паломников, не станет денег.