Мост - Иэн Бэнкс

— А что если он позвонит вам домой?

— Я же только что сказал: из дома меня выгнали.

— И что же, вы не можете вернуться? Мистер Орр, я уверен, что если вы обратитесь в полицию…

— Дверь опечатана! И это с ведома властей, и доктор Джойс сам подписался. Вот я и хочу с ним…

— А-а! Мистер Орр! Так вас же перевели! Теперь понятно! Я-то думал…

— Что это за шум?

— Это? А, это гудки, мистер Орр. Надо положить в желоб монетки.

— Нет у меня больше монеток.

— А жаль. Ну что ж, мистер Орр, приятно было с вами пообщаться. До свидания. Удачного вам…

— Алло? Алло?

У-7 расположен семью ярусами ниже железнодорожного. Это достаточно малое расстояние, чтобы можно было отличить поезд ближнего следования от транзитного или продовольственного по одной лишь вибрации, не говоря уж о громыхании, реве и визге. Уровень широк, тускло освещен, тесен, акустика просто замечательная. Непосредственно внизу постоянно что-то монтируют и режут листовой металл, выше — еще шесть этажей жилых помещений. В душном воздухе господствуют запахи пота и стоялого дыма. Комната 306 принадлежит мне целиком, в ней одна-единственная узкая койка, ветхий пластмассовый стул, расшатанный стол и узкий платяной шкаф. Мебели немного, но все равно тесно. По пути сюда я учуял общественный туалет в конце коридора. За окном световой люк, но это одно название.

Я затворяю дверь и иду в клинику доктора Джойса как ходячий автомат: слепой, глухой, без единой мысли в голове. Когда прихожу, оказывается, я опоздал, дверь уже на запоре, доктор и даже секретарь ушли домой. На меня подозрительно смотрит охранник и предлагает вернуться на мой уровень.

В животе бурчит. Я сижу на своей коечке и смотрю в пол, подперев голову руками. Слышу, как в цеху ниже ярусом визжит разрезаемый металл. У меня ноет грудь.

В дверь стучат.

— Войдите.

Входит неряшливо одетый человечек, его взгляд обегает комнату и задерживается на скатанном в трубку рисунке на шкафу. Затем взгляд останавливается на мне, хотя с моим не встречается.

— Извини, приятель. Новенький? — Он остается у открытой двери, как будто готов в случае чего шмыгнуть назад. Прячет ладони в глубоких карманах длинного блестящего темно-синего плаща.

— Да, новенький. — Встаю. — Меня зовут Джон Орр. — Протягиваю руку. Он хватает ее, но тут же отпускает и снова прячет свою. — А вас как зовут? — едва успеваю спросить.

— Линч, — обращается он к моей груди. — Зови меня Линчи.

— И чем я могу быть вам полезен, Линчи? Он пожимает плечами:

— Да ничем. Мы ж соседи. Я и подумал: может, тебе надо чего.

— Как любезно с вашей стороны! Я был бы очень благодарен за небольшую консультацию насчет обещанного мне пособия.

Теперь мистер Линч смотрит мне в лицо, его давно не мытая физиономия хоть и тускло, но сияет.

— А… ну с этим-то я помогу, никаких проблем.

Я улыбаюсь. За все то время, пока я вращался в рафинированном обществе на верхних ярусах моста, никто из соседей даже доброго утра мне не пожелал, не говоря уж о том, чтобы помощь предложить.

Мистер Линч ведет меня в столовую, там покупает мне пирожок с рыбой и пюре из морских водорослей. И то и другое на вид ужасно, но я проголодался. Мы пьем чай из кружек. Мистер Линч уборщик вагонов и живет в комнате 308. Он безмерно удивился, когда я показал пластмассовый браслет и сообщил, что нахожусь на излечении. Он объяснил, куда идти и к кому обращаться завтра утром насчет пособия. Он очень любезен. Даже предлагает мне деньжат взаймы, однако я и так уже обязан ему, поэтому благодарю, но отказываюсь.

В столовой много шума, пара и люда, но нет окон. Повсюду грохот и лязг, а запахи крайне негативно влияют на мой процесс пищеварения.

— Значит, так просто взяли и выперли?

— Да. И мой врач им разрешил. Я не согласился лечиться по новой методике, наверное, потому-то меня и выгнали. Может, я и не прав.

— Во урод! — Мистер Линч качает головой, во взоре появляется злость. — Гады они, врачи эти.

— Да, его поступок кажется непорядочным, смахивает на подленькую месть, но все же, боюсь, я вправе винить только себя.

— Все они уроды, — настаивает мистер Линч и глотает чай из кружки. Глотает шумно, и мне эти звуки так же неприятны, как царапанье ногтями по грифельной доске. Я скриплю зубами. Гляжу на часы над раздаточным окошком. Попытаюсь связаться с Бруком, — наверное, он скоро придет в «Дисси Питтон».

Мистер Линч вынимает пачку табака, стопку папиросной бумаги и сворачивает себе сигарету. Мощно втягивает носом воздух, издает горлом хриплый, простуженный сип. Завершает его приготовления пулеметная очередь кашля, словно где-то в груди энергично трясут мешок с камнями.

— Куда-то собрался, приятель? — спрашивает мистер Линч, перехватив мой взгляд на часы. Он зажигает сигарету, выпускает струю едкого дыма.

— Да, пожалуй, мне пора. Хочу навестить старого друга. — Встаю. — Большое вам спасибо, мистер Линч. Извините, что приходится покидать вас в такой спешке. Когда снова буду при деньгах, постараюсь вознаградить вас за щедрость — и надеюсь, вы не будете против.

— Да без проблем, приятель. Если помощь понадобится, стукни. Завтра у меня выходной.

— Спасибо. Вы очень добры, мистер Линч. Всего наилучшего.

— Ага. Покеда.

До «Дисси Питтона» я добираюсь позже, чем рассчитывал, и ноги все сбиты. Надо было соглашаться, когда мистер Линч предлагал деньги, — доехал бы поездом. Поразительно, как мало удовольствия доставляет ходьба, когда перестает быть развлечением, а становится необходимостью. Смущает меня также и спецовка, — по-моему, она полностью обезличивает человека. Все же я иду, высоко подняв голову и расправив плечи, как будто на мне лучшие костюм и пальто из моего гардероба, и, по-моему, в свое отсутствие трость куда заметней, чем когда я ею помахивал на самом деле.

Однако на швейцара возле «Дисси Питтона» это не производит впечатления.

— Вы что, не узнаете меня? Да я же здесь чуть ли не каждый вечер бывал. Я мистер Орр. Взгляните.

Я сую ему под нос пластмассовый браслет. Швейцар не смотрит; он вроде стесняется, что должен разбираться со мной и в то же время приветствовать посетителей, отворять им дверь.

— Слышь, катился бы ты, а?

— Вы меня не узнали? Да в лицо посмотрите, далась вам эта чертова спецовка. Ну хоть передайте мистеру Бруку, пусть выйдет сюда. Он еще здесь? Ну Брук, инженер. Маленький такой, чернявый, сутулый…

Швейцар выше меня и шире в плечах. Если б дело обстояло иначе, я бы рискнул прорваться.

— Или ты сейчас же свалишь, или тебе очень не поздоровится, — говорит детина. И оглядывает широкий коридор перед баром, словно кого-то ищет.