Узел - Олег Дмитриев

— Орёл, орё-о-ол! — хлопнул мне по плечу странный старик, проходя мимо. За несколько секунд до того, как вся их троица исчезла из виду. И только едва различимые удаляющиеся скрип снега и хруст наста говорили о том, что встреча в склепе мне не померещилась.

— Миша, ты? — встретил дома голос мамы.

— Я, мам! — отозвался я. Снова ощутив, как потеплело на душе.

— Проходи на кухню, там ужин под полотенцем! — под бубнёж телевизора велела она.

Я уже доедал, когда вошёл Петька.

— Приятного аппетита, пап, — сказал он привычно. Но как-то чересчур равнодушно, чем насторожил.

— Спасибо, — вежливо ответил я, присматриваясь к сыну. — Мама?

— Откуда ты… Ну да, — вздохнул он и сел рядом, когда стул, сдвинутый моей ногой под столом, сам гостеприимно намекнул ему на это.

— Чего хотела? — последний кусок котлеты внезапно утратил вкус и стал суховат. Как и мой тон.

— Попивает, кажется, — безрадостно ответил он. — Звонит по сто раз на дню, плачет…

Я молчал. Мне, наверное, надо было что-то сказать. Но не было ни малейшего желания. Пропало, как и вкус у маминых котлет. Мама…

— Петь. Ты уже большой мальчик. Почти как я. И мы можем с тобой говорить честно. Можем же?

— Всегда могли, чего поменялось-то? — вскинул брови Петька.

— Ничего, думаю. Ситуация, сам понимаешь, неприятная. Тебе, мне, ей. Но начали не мы с тобой, так?

— Так, — кивнул он грустно.

— Через две недели судья нас разведёт. У мамы остаётся дом, бизнес, счета и активы, всё, что было оформлено на неё. Это очень прилично, Петь. Ты прости, что я так сухо и спокойно говорю.

Он снова кивнул. Наверное, понимая, что я мог бы и не говорить вовсе.

— Ты можешь и будешь с ней встречаться, видеться, общаться — это же мама. Просто я совершенно точно там жить не буду. Если ей нужна будет какая-то помощь — дай знать, всё решим.

— Хорошо. Просто неприятно это очень, — честно признался он.

— Конечно неприятно, Петь. Очень редко, когда бывает жизнь меняется в один миг, да так, чтобы это было приятно, — я сперва сказал, а потом подумал. Вспомнил свои эмоции, когда приехал из деревни, пришёл пешком с автовокзала в родительский дом. Чтобы увидеть здесь их живыми и здоровыми. И согласился сам с собой: такие мгновения бывали. Но очень редко.

— А что будет дальше? — он смотрел на меня внимательно. И, кажется, грустил уже поменьше. Совсем взрослый стал.

— Дальше, сынок, будет весна. Уже идёт. И утро. За ночью всегда бывает утро, — уверенно ответил я.

— Ты же не старый ещё, пап. Может, и состругаешь мне сестрёнку-снегурочку? Или братишку-снеговичка? — улыбнулся он. А я подумал ещё и о том, что смотреть с детьми старые фильмы — это очень правильно.

— Я подумаю. Ты же не обидишься, если я в этих вопросах без твоих советов обойдусь? А то ты доктор-то пока не настоящий, у тебя и диплома пока нету, — улыбнулся я в ответ.

— Не-не-не, тут уж точно сам! Ты ж учил всегда, что советчика бьют первым и все сразу! — выставил ладони он. Да, вырос сынок. Но нужное из детства запомнил. И, кто бы что ни говорил, а вечные ценности, как и старые фразы, семейные шутки и присказки, с годами значения не теряли. Штопаный рукав.

— А я на недельку уеду, — на привычной и обязательной утренней семейной «планёрке» моя реплика явно оказалась самой неожиданной.

Мама звякнула вилкой, неловко положив её. Папа нахмурился. Сын вскинул брови.

— Проблемы? — отец сразу искал самый худший вариант. Или наоборот пытался его исключить как можно быстрее.

— Неа, — легко ответил я, отпив чаю, — никаких. Ну, я, по крайней мере, в ближайшей перспективе их не вижу. Но для того, чтобы их и в обозримом будущем не возникло, надо некоторое время мне в другом месте провести.

— С холодильником как-то связано? — в логике и дедукции папе вряд ли можно было отказать. Как и мне — в знании собственного отца и хода его мыслей.

Я сделал неопределённый жест ладонью и бровями. Который вполне определённо давал понять, что столичный гость с двойным дном тут совершенно точно замешан. Холодильник заурчал, будто возмущался и пытался оспорить моё утверждение.

— Иваныч завтра с сумочкой придёт. Там наверняка бутылка будет, он — старой закалки человек, с пустыми руками в гости не ходит, даже точно совершенно зная, что у хозяев будет, чего на стол поставить, — начал я пояснять пантомиму. Спокойно, легко, будто не собирался сегодня вечером менять прошлое. — Так что ты, пап, лишку-то не бери в гастрономе.

Брови отца разошлись от переносицы, появилась улыбка у мамы. Петька ухмыльнулся, показывая, что дедовские посиделки с друзьями и сослуживцами видел не раз, и даже песни, которые непременно будут петь, знает почти все. Я и сам их знал. Жаль только, что в моём бывшем доме пели редко. Я же с самого детства был уверен, что там, где поют — там не ссорятся. Так оно и вышло, в принципе.

— А на обратном пути он денежки приберёт. Нечего им тут валяться. Твоя, Петь, канитель с холодными кошельками оказалась делом хлопотным. Вон, целого подполковника пришлось в носильщики нанимать. Но в этом я уверен. У него такие учёт с надзором — что ты!

Байки дяди Саши об армейских буднях тоже слышали все, поэтому улыбки стали только шире. Иваныч рассказывал о суровом быте, солдатском братстве и каптёрском кумовстве так, что хохотал каждый.

— А мне надо будет проследить кое за чем лично, чисто для гарантии. Там же, в этих современных технологиях, чёрт ногу сломит: сканирования сетчатки, отпечатки пальцев, — тут надо было подпустить чуть туману, что я и сделал. И даже сын, имевший, скорее всего, хоть какое-то представление о криптовалютах, ни слова не сказал. Папа с мамой же, уверен, после слов «современные технологии» вообще ничего не слушали.

— А когда вернёшься, Миш? — только и уточнила мама.

— Ну вот к концу месяца и вернусь, —