Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев

Правда, холеное лицо с чувственными губами и необычные голубые с поволокой глаза осложняли дело — на Инессу поглядывали и мужчины и женщины. Первые с вожделением, вторые с завистью. Следующий взгляд всегда переходил на меня.

Один из плюсов темных очков: окружающие думают, что ты заметил их взгляд и смотришь в ответ. Судя по всему, я выглядел достаточно грозно — то ли рост тому причиной, то ли дух зверя влиял исподволь даже в первой форме, поэтому взгляды тут же становились как будто рассеянными и скользили дальше.

Так мы и добрались до городской гавани, где выстроились пассажирские пароходы разных размеров.

Набережная была вымощена белым камнем и даже в ненастный день словно светилась, чего не сказать о воде. Волны Ветлуги отражали небо и оттого казались свинцовыми.

От реки дул ровный свежий ветер с особым запахом — не знаю, что в нем такого, отчего чувствуешь глубину и простор. К нему примешивался запах дыма и дегтя. Чайки кричали протяжно, словно зевая поутру.

Среди пассажиров виднелись не только горожане, но и служилые в черных бушлатах с двумя рядами пуговиц, явно несущие службу во флоте. Утро было зябким, и они подняли воротники.

Мы зашли в здание речного вокзала и изучили расписание. Искали рейс, который следует достаточно далеко на северо-восток, поближе к месту назначения.

Подходящим оказался только один пароход, сворачивающий на северный рукав реки и делающий остановку в Раменье. Судно называлось «Серебряный». Я усмехнулся и сказал:

— Отличное название для волколака.

— Георгий, давай поспешим! Отправление вот-вот.

Мы подошли к одной из касс и встали в длинную очередь. Инесса заметно нервничала и переминалась с ноги на ногу.

— Очередь большая, — сказала она. — Вдруг билетов не хватит…

— Хватит, — уверенно сказал я. — А если нет, то перекупим. Я уже проделывал такой фокус, когда спешил.

— И получилось?

— Нет, — я улыбнулся, вспоминая Свиридова, — меня арестовали и заморозили при попытке к бегству. Но билеты я получил! Не беспокойся.

На вокзал ввалилась компания из четырех матросов лет двадцати. Бушлаты распахнуты, на плече у каждого продолговатый уставной мешок. Чутким обонянием я сходу почувствовал запах кислого винного перегара и табака, цена которому полкопейки.

Выражение их лиц было красноречиво. Эти лица были бы заспанными, но их умыли ледяной водой, наспех побрили, а затем отшлепали по щекам обжигающим одеколоном. Так выглядит матрос, чья увольнительная закончилась внезапно и бескомпромиссно.

Компания оглядела длинные очереди, издала дружный недовольный стон. Один из матросов уверенно повел сослуживцев к началу нашей очереди.

Я сделал шаг в сторону, наблюдая за ними.

— Тетя, — сказал матрос женщине, которая стояла вторая от кассы и ждала, когда перед ней закончат покупку. — Мы за вами встанем, лады?

— Ой, ну я…

— Нам отчаливать срочно пора, ждать не вариант.

— А зачем вам билеты, молодые люди? — нахмурилась она. — Вы же матросы, как мне кажется.

— Да не здесь наш корабль, тетя! — повысил голос матрос. — Ну мы встанем, да?

Не дожидаясь ответа, вся компания втиснулась за ней, заставляя стоявших сзади попятиться. Из очереди вышел старик в шляпе, одернул помятый пиджак и шагнул к матросам.

— Я не разрешал вклиниваться передо мной! — заявил он. — Займите свое место…

— Не ори, — оборвал его матрос. — Че те, жалко что ли?

— Дело не в жалко, молодой человек. Я не разрешал!

Матрос глянул на него в упор осоловелыми глазами.

— И че? Обрыбишься, дедуля.

— С тебя минута, старый, а нам полчаса стоять, — добавил второй матрос. — Войди в положение, не барагозь.

Третий подошел к старику вплотную, смерил взглядом и развернулся, демонстрируя широкую спину в бушлате.

Старик поднял руку, собираясь дернуть его за рукав, но передумал.

— Ну, раз минута… — пробормотал он. — Но все равно это как-то…

Очередь выгнулась дугой, приняв пополнение, и молча застыла.

— Подожди меня здесь, — сказал я Инессе и направился вперед.

Я подошел к матросам в тот самый момент, когда окошко кассы освободилось. Преградил путь главному, у которого в руке уже были монеты.

— Ребята, идите в конец очереди, — сказал я.

— Э? — опешил матрос и сделал попытку оттеснить меня плечом, чтобы добраться до свободного окошка.

На движение его плеча я отреагировал зеркально, но резче. Матрос пошатнулся и отпрянул.

— Да, бля, я уже покупаю! Ты че!

— Ваша очередь, — кивнул я оттесненной ранее женщине, и она с готовностью заняла окошко, бросив на матроса короткий торжествующий взгляд.

— Не мешай, мужик. Тебе че, больше всех надо? — сказал матрос.

— Какой я тебе мужик?

Другой матрос оглядел мой тренч, заметил ножны с палашом на поясе, после чего фыркнул и сказал:

— Служилый, но не с флота. Отвали, или мы тебя проводим отсюда и туда.

Остальные два в перепалку не лезли, мялись рядом, поглядывая на более бойких товарищей. В их эманации я не чувствовал агрессии, только беспокойство. Это позволило мне окончательно сориентироваться.

Одним движением я схватил каждого говоруна за ухо, выкрутил хрящ, заставив их согнуться.

— Пусти!

— Э, бля!

Мешки сорвались с их плеч, повисли на лямках, зацепившись за предплечья.

— Рыпнитесь — останетесь без ушей, — сказал я и повел их в конец очереди, которая уже успела увеличиться человек на десять.

Двое других последовали за нами, не решаясь меня остановить — то ли оробели, то ли опасались за уши товарищей. Мешки ведомых мной за уши волочились по полу.

Ядро принялось подпрыгивать в груди, словно выпрашивая вкусняшку.

«Оторви! Оторви!» — ясно читалось в исходящих от него импульсах.

«Цыц, — мысленно ответил я. — Знаю я тебя! Будь твоя воля, я бы ходил уже в ожерелье из ушей, как туземец». Ядро улеглось с разочарованным урчанием.

Проходя мимо Инессы, я подмигнул.

— Дипломатия, — напомнил я ей.

Она проводила странную процессию взглядом округлившихся глаз.

В конце очереди я отпустил матросов, они тут же схватились за красные распухшие уши, проверяя, остались ли те на месте.

Один рванулся было на меня, но двое других удержали его за плечи.

— Легко отделались, — сказал я. — Неужели хотите настоящих проблем?

—