Отряд-5 - Алексей Евтушенко

– Уйсы всегда воевали с рашами, – перевёл Альфар слова своего командира. – Они наши враги. Что же касается земли, то ещё тридцать лет назад она была землёй уйсов. Отец Дравена Твёрдого подлым ударом в спину, нарушив клятву, сбросил нас в море. Пришло время ответить за это.

– Не знаю, как его отец, а сам Вершинный князь рашей и города Брашена Дравен Твёрдый, кажется, не так давно подписал с уйсами вечный мир? – вкрадчиво осведомился Велга.

Он понятия не имел ни о какой дипломатической деятельности князя Дравена и бил наугад. Судя по метнувшемуся в сторону взгляду Усгерика, попал.

– Я простой солдат, – сказал Усгерик. – Дело солдата – выполнять приказы. А кто там что подписывал или не подписывал… Даже если и подписал, то этот договор не имеет силы. Потому что…

– Каков у вас приказ? – властно перебил Велга.

– Не знаю, – снова отвёл глаза в сторону уйс. – Я всего лишь командир сотни. Вам нужно спросить тысячника. Или командующего.

– Врёшь, – сказал Дитц. – Всё ты знаешь. И мы знаем, зачем вы здесь. Решили воспользоваться тем, что народ рашей выкосила Ржавая Смерть и взять, что плохо лежит? Шесть тысяч хорошо вооружённых солдат! Да это целая армия вторжения! А насчёт тысячника или командующего – это, пожалуй, хорошая мысль, – он выключил «переводчик» и повернулся к Велге. – А, Саша, как считаешь?

– Считаю, да, – кивнул Велга. – Если они захотят разговаривать.

– Сожжём пару-тройку кораблей, убьём с полсотни солдат, и захотят, – сказал Дитц. – Никуда не денутся.

Уйсы, переставшие понимать о чём речь, тревожно переводили взгляды с одного лейтенанта на другого, время от времени посматривая также на других членов Отряда.

– Пропускать их в глубь Раши нельзя, – сказал Александр. – Дравен сейчас, боюсь, и пары тысяч копий собрать не сможет. Но начинать переговоры со стрельбы… А если они не испугаются и кинутся на нас всей массой?

– Хочешь сказать, это будет негуманно?

– Хочу сказать, что нам просто не хватит зарядов, телами завалят.

– Согласен, – секунду подумав, сказал Хельмут. – Тогда давай так. Я и… – он обернулся, посмотрел на бойцов Отряда, – Руди берём этих двоих и идём по бережку прямо к бравой армии вторжения. С оружием, понятно, и в полном боевом. А вы поднимаетесь на обрыв и оттуда, сверху, с удобной позиции, берёте на прицел парочку этих корыт с мачтами и офицеров. Следите за нами. Если скажу в рацию: «Саша, давай!» – стреляйте по кораблям. Ниже ватерлинии, чтобы ко дну пошли, но люди успели выплыть. А если: «Давай на поражение!» – по кораблям и офицерам.

Велга невольно посмотрел вверх. Край обрыва виднелся метрах в пятнадцати, не меньше.

– Рурик, – сказал Хельмут.

– Ага, – почесал щёку Велга. – И впрямь. Ладно, попробуем. Но смотри, не геройствуй.

– Делать мне нечего. Руди, готов?

– Готов.

– Молодец, – Хельмут включил «переводчик» и обратился к пленным: – Какого цвета у вас флаг переговоров?

– Белого, – ответил Усгерик.

Разобрали носилки, одну штангу превратили во флагшток. На флаг Борисов пожертвовал белую майку, которых у него оказалось несколько.

Уйсам развязали ноги и руки, сотник взял флаг, и все четверо направились по берегу к лагерю.

Остальных к этому времени робот Рурик, одного за другим, уже поднял на край обрыва.

Оба уйса шли впереди. Хельмут и Руди, держа пальцы рядом со спусками винтовок, а стволы на сгибах локтей, отставали на два шага.

– И никаких глупостей, – сказал Хельмут им в спины. – Если что, умрёте первыми. Это понятно?

– Понятно, – ответил лучник Альфар.

– Сотник, не слышу ответа.

– Я всё понял, – сказал сотник, чуть повернув голову.

Они прошли уже пару десятков метров по песку в прямой видимости тех, кто находился в лагере и на кораблях, но пока их, кажется, не замечали.

– Забыл спросить, – сказал Дитц. – Зачем вы двое вообще решили отдалиться от лагеря?

– Разведка, – неохотно ответил Усгерик Аххан. – Лично хотел убедиться, что всё чисто вокруг. Лучника взял на всякий случай. Альфар хорошо стреляет.

– И лично потом доложить начальству, – закончил за него Хельмут. – Ладно, не важно. Будем считать, не зря сходили.

Их заметили через несколько секунд.

В лагере тревожно запели то ли рожки, то ли горны, и казавшаяся до этого хаотичной масса людей пришла в быстрое упорядоченное движение.

В момент были расхватаны копья, стрелы, щиты и топоры. Подразделения строились в боевые порядки. Лучники занимали выгодные позиции для стрельбы. По бортам стоящих на якоре кораблей выросли специальные щиты. Уже были слышны резкие отрывистые команды командиров, чей-то лихой пронзительный свист и снова пение рожков.

Не доходя сотни шагов до линии солдат, вытянувшейся поперёк пляжа и ощетинившейся копьями, Дитц скомандовал:

– Стой.

Пленники остановились.

Двое солдат подались в стороны, из-за линии вышел уйс в блестящей, до колен, полностью закрывающей руки кольчуге, подпоясанный широким поясом с мечом и шлеме с ярким красно-жёлтым плюмажем на голове. И два лучника по бокам с длинными луками и стрелами на тетивах.

Начались переговоры. Вышедший вперёд военачальник оказался тысячником и вёл себя весьма надменно. Чтобы вернуть его к реальности, Дитц выстрелил в стоящую на берегу бочку с пресной водой. Результат впечатлил всех настолько, что через три минуты на переговоры явился главнокомандующий. Был он толст, низкоросл и лыс; облачён в тонкой работы доспехи и шитый золотом плащ и начал с угроз, заявив, что оба пришельца находятся под прицелом как минимум сотни лучников.

– Стоит мне отдать приказ, и вам не поможет ваше оружие, бросающее молнии, – заявил он.

– Стоит отдать приказ мне, и вам уже никогда не придётся отдавать приказы, – ответил Дитц. После чего сказал в рацию: – Саша, давай!

Восемь молний пронеслись над пляжем со стороны обрыва и вонзились в два, стоящих рядом на якоре, корабля. Громкий крик изумления, пополам со страхом, вырвался из сотен солдатских глоток, когда вверх взлетели фонтаны пара, в проломленные борта ниже ватерлиний хлынула морская вода, и оба красавца-корабля синхронно, медленно, но неуклонно начали крениться на борт и пошли ко дну. Команды обоих попрыгали в воду и теперь, фыркая и поминутно оглядываясь, плыли к берегу.

– Следующие будут по людям, – пообещал Дитц. – Кстати, вы и ваши тысячники первые кандидаты на трупы.

Велга, Дитц, Майер, Вешняк и Хейниц, расставив ноги и положив руки на висящие на груди винтовки, почти в одинаковых позах стояли на песке и глядели в сторону моря. Солнце светило им в спины, и на песке лежали длинные, уже вечерние тени. Остальные члены Отряда занимались устройством на ночь и приготовлением ужина.