Черные крылья - Эд Макдональд

Я проснулся от рвущей боли в руке, невыносимого жара и ощущения того, что со мной учиняют скверное. Я заорал, схватился за руку и заскрежетал зубами. Плоть на руке вспучилась, боль проткнула тело. Кожа лопнула. Выбравшаяся наружу тварь никак не могла бы уместиться в моей руке. Ее гладкие черные перья лоснились от моей крови, хлынувшей на простыню. Я отчаянно старался не заорать снова.

Ворон распростер крылья, разинул клюв и заорал так, что затряслась кровать:

– ВЫТАЩИ ЕЕ!!!

Голос с вороньей хрипотцой – но ярость очевидно человеческая.

– ВЫТАЩИ ЕЕ!!! ВЫТАЩИ ЕЕ!!!

Я бы предпочел более членораздельное послание, но Воронья Лапа не удостоил меня подробностями. Ворон пару раз хлопнул крыльями, озадаченно огляделся: мол, куда это меня занесло? Я решил, что посланию уже конец, и вышиб тварь с кровати. Пару секунд спустя глаза ворона полыхнули огнем, из-под крыльев пошел дым, струей вырвался из клюва. Ворон осел на пол. Я схватился за руку и выругался сквозь стиснутые зубы. Гребаные птицы! Гребаные колдуны!

Я скатился с кровати. Рана на руке закроется сама, но кровь и жижа на простынях никуда, мать их, не денутся. Я обмотал руку тряпкой и напялил первую подвернувшуюся одежду. Нельзя терять время. Действуй решительно, двигайся быстро, соображай на ходу. Я глянул на оружие в шкафу. Тесак – хорошая, практичная вещь. Но я взял длинный меч. Он не столько оружие, сколько предупреждение. Человек не цепляет на себя длинный меч, если не хочет располовинить кого-нибудь. Воронья Лапа редко посылает на задания, не требующие разлучать людей с их жизненно важными частями.

Конечно, оно бы помогло, если бы Безымянный сообщил, куда идти и кого я должен вытаскивать. Впрочем, понятно кого, тут не ошибешься. Я побежал к ближайшему стойлу, нанял коня и упряжь за непомерно высокую цену. По пути я заглянул к Ненн и забарабанил кулаком в дверь. Ненн выглянула из окна, увидела мою экипировку и выскочила, вооруженная до зубов. Она ничего не спрашивала, – наверное, посмотрела на то, как я стискиваю зубы. Ненн уселась за моей спиной.

Сначала я направился к Линдрику. Там оказалось темно и пусто. И никаких следов насилия. Я попробовал и переднюю, и заднюю двери, поколотил немного по ним. Безрезультатно. Никого дома. Ненн нахмурилась. Но я ничего не стал объяснять. Потом мы отправились в Уиллоуз.

Там все как обычно. Охрана на мосту через канал помахала нам руками – мол, проезжайте. Слуги несли по улицам закрытые корзины, катили запечатанные бочонки. Мы скакали по улицам к огромному особняку Эроно. Конюх взял мою лошадь, затем нерешительно выговорил:

– Сэр, вы вряд ли найдете работу сегодня. У нас тут скверное дело.

Что за дело, у конюха я выяснять не стал. Я отыскал дворецкого, покрасневшего и донельзя запыхавшегося. Ему было очень неуютно в жестком накрахмаленном воротнике. Зря отыскал. Надо было идти прямо к Эроно.

– Мне нужно видеть княгиню! – потребовал я и окинул его фирменным мрачным взглядом, сулящим лютую погибель.

Дворецкий посмотрел на меня, на железо за поясом, затем настойчиво попросил меня разоружиться, а Ненн – подождать в приемной. Ненн согласилась, и дворецкий повел меня по коридорам.

– Сэр, вы поранили руку? – осведомился он.

– Ничего страшного, заживет, – отмахнулся я.

Тонкая тряпка промокла, кровавое пятно уже побурело. Вороньей Лапе наплевать, что он творит со своими избранниками. Руку будто жгло каленым железом. Но страшней боли была ярость в голосе Безымянного.

Княгиня сидела в огромном кабинете, чью стену целиком занимало огромное окно. Перед нею лежали толстые стопки бумаг. Окно глядело на запад, в сторону, противоположную Мороку. Конечно, если есть возможность, лучше видеть голубое небо. Княгиня выглядела старой. Кожа в морщинах, бледные губы плотно сжаты. Дворецкий провел меня внутрь и ушел. Вход был со стороны слепого глаза княгини, и она меня не замечала.

– Ваша милость, – произнес я и поклонился.

Эроно обернулась, окинула меня взглядом, затем указала на стул. Княгиня казалась усталой и раздраженной.

– Полагаю, раз вы здесь, вы уже прослышали?

– Ваша милость, я предпочел бы услышать от вас, – осторожно выбирая слова, произнес я.

– Эзабет появилась сегодня утром в резиденции ее семьи. Только духам известно, где пряталась моя кузина. Ее взяли люди маршала, объявили опасной сумасшедшей и посадили в Мод.

Отчего-то я не удивился. Но внутри родилась холодная пустота. И безжалостная, очевидная правда: я помог посадить Эзабет туда. Я мог бы спрятать ее и запереть, а вместо того я подстрекал ее.

– Она пошла спокойно?

– О нет, – вздохнув, ответила Эроно. – Она была готова сжечь всех. Вокруг ее кровати стояли боевые емкости и портативные катушки. Одни духи знают, откуда она добыла столько запасов. Однако солдаты были готовы. Они профессионалы. С ними было достаточно магов. Они справились.

В моей голове суетилось и барахталось слишком много мыслей сразу. Я сглотнул, попытался сосредоточиться, выловить хотя бы одну.

– Э-э, – выговорил я и умолк, не найдя слов.

Эроно посмотрела на меня и сказала:

– Вы с такими трудами вывезли ее с Двенадцатой станции. Полагаю, обнаружить то, что она совершенно безумна, наверняка большое разочарование для вас.

– Да, ваша милость, – кивнув, согласился я.

Ну конечно, я очень разочарован. Что еще?

– Одним духам известно, где она пропадала последние дни. У меня тут часть ее бумаг. Кое-что из написанного, мягко говоря, не кажется здравым.

Княгиня устало улыбнулась.