Истребитель - Владимир Кощеев

Отставив пустую чашку, я оглядел чертеж и отложил его в сторону. Масштабный проект, за который я бы никогда в других обстоятельствах не взялся, теперь представлял собой пятьдесят восемь листов точных исчислений и рисунков. Но эта работа завершена, все проверено на несколько кругов.

— Ну, с теорией закончили, — улыбнулся я, складывая бумаги в небольшой ящичек с печатью моей лавки.

Мудрить я не стал. В Фолкбурге уже привыкли к моим сундучкам, так что когда дознаватель получит несколько таких ящичков, никто не станет допытываться, что это за дела у меня с Аркейном. Все же и так будет ясно — Хэммет заказал через меня какие-то артефакты.

Сэдрик спустился с потолка лаборатории и повис на моем плече, как никогда похожий на настоящую летучую мышь. Маленькие глазки демона блестели в свете лампы, и я наклонил голову, позволяя своему подручному укусить себя за мочку уха. Бесенок проделал огромную работу, и когда я его отпущу, наверняка поднимется в иерархии сородичей — столько силы ему перепало в награду.

Впрочем, я ничуть не жалел, что взялся за эту задумку со «Взглядом Архонта». Зато теперь я знаю, что Хэммет не солгал мне ни словом, когда рассказывал о случившемся в Аркейне и в Крэланде. Хотя, конечно, оставалась вероятность, что дознавателя и самого водят вокруг пальца, но в это верилось с трудом — все интриганы покинули орден и теперь воюют за свой кусок земли.

Запечатав крышку ящика с документами, я откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Сэдрик вспорхнул обратно на потолок, где в неприметном углу горел миниатюрный — всего пара миллиметров диаметром — круг «Взгляда».

В отличие от «Глаза Архонта», который, кстати говоря, вполне обратим, «Взгляд» работает постоянно, пока есть откуда черпать силу. И для его использования достаточно просто смотреть в круг, чтобы слышать и видеть все, что происходит с целью заклятья. А вот чтобы обнаружить такое наблюдение, нужно быть архимагистром демонологии со специализацией на Архонтах. А таких просто нет в живых никого, да и, возможно, никогда не было — небоевой раздел магии, а в искоренители идут те, кто не против воевать с чудовищами и отступниками.

Я же получал информацию о происходящем с дознавателем напрямую от беса. Подключенный ко мне через временный договор, который я же и составил на ходу, он узнавал что-то, и это знание дублировалось в моей голове. Последствия, конечно, имелись — первые несколько часов было сложно понять, где мое тело, а где — Сэдрика, но потом я приноровился.

Тем более что сведения того стоили. Как бы ни старался выкинуть из головы искоренительницу, но судьба Салэм меня интересовала, и Хэммет, прекрасно об этом догадывающийся, запрашивал новости у своих коллег по парному письменному артефакту с глупым названием «Суфлер».

Суть работы аппарата заключалась в создании двух одинаковых ручек — что-то пишет одна, и когда вторую прикладывают к бумаге, та повторяет послание. Работает в обе стороны, на каждой ручке есть примитивный переключатель приема и передачи. Но достаточно просто и дешево, на самом деле.

Расстояние при этом роли не играло, так как сообщение передавалось напрямую через эфир. И да, это был подарок Катценауге своим потомкам. Современные артефакторы до прямой работы с магическим полем Эделлона просто не доросли. Повторять наверняка пытались, но, судя по ветхости артефакта в руках Хэммета, далеко не последнего члена ордена, ничего не добились.

Само собой, что Сэдрик читал и то, что пишет мой заклятый друг, и то, что ему присылают в ответ.

Саломея фон Ней вернулась в семейное гнездо, и при поддержке Агнесс Равентурм заняла трон графства. Судьба ее семейства не уточнялась, но я не думаю, что им удалось далеко убежать, прежде чем некромантка взяла свое. Это брата она любила, даже я это видел, а вот родителей и других родственников, которые отреклись от темных магов, ненавидела.

Я был рад за нее и с некоторой тоской вспоминал наши деньки в Чернотопье, которое до сих пор держит род Вайссерманн.

Моя дальняя родня отказалась отдавать баронство, заявив, что никаких прямых доказательств моей смерти нет, а раз так — договор, заверенный самим его величеством еще до мятежа, силы не терял. Да и отбирать захолустье никто не стремился — во-первых, это задница географии, до которой никому нет дела, во-вторых, Вайссерманны выразили поддержку обезумевшему королю, так что число вероятных противников у них уменьшалось, можно сказать, естественным путем — Равен Второй до сих пор продолжал рубить головы и отбирать земли у мятежников.

Ченгер до сих пор не вернулся, но теперь меня это не тревожило. Демон получил серьезный ущерб, и ему требовалось еще очень много времени, чтобы восстановиться. Примененное мной заклинание выгрызло кусок сущности у демона Страданий, но в помощи своего компаньона я больше и не нуждался. А вот проверить, какой эффект этот удар произвел на отца Дии, не удалось, так как девушка моими руками осиротела, на этот раз окончательно.

Потянувшись на кресле, я хрустнул суставами и поднялся на ноги, с трудом удерживаясь от зевка. Накопившаяся за дни расчетов усталость навалилась вся разом, будто молотом по голове ударив. От осознания, что самое важная часть только что завершилась, меня размазывало по креслу, и я едва не уснул прямо за столом.

Покинув лабораторию, я запер дверь и поднялся на первый этаж. Служанка как раз сервировала завтрак для меня и моей супруги. Поблагодарив ее кивком, я сел за стол и откинулся на спину кресла во главе стола.

Гриммен еще не спустилась, так что мне пока не перед кем было похвастаться, что я, наконец, закончил с теорией. Прикрыв глаза на секунду, я провалился в сон прямо за столом.

— Тебе нужно нормально отдыхать, дорогой, — чмокнув меня в щеку, сказала Дия, поглаживая меня по шее. — Совсем скоро сил не останется.

Я кивнул, обводя сонным взглядом накрытый стол, за которым уже сидел Хэммет, успевший прийти с утра пораньше, будто и он тоже наблюдал за мной через «Взгляд Архонта», и оттого знал, что с бумагами покончено.

Дознаватель едко ухмылялся, рассматривая меня. Он сидел в гостевом кресле по обратную сторону стола и держал пальцы сцепленными в замок. Прислуга поставила перед ним приборы и быстро загрузила еще одну тарелку глазуньей с жареными свиными колбасками.

— Спасибо, Фрида, — улыбнулся ей Хэммет, когда служанка поставила перед членом ордена еще горячий чайник и чашку.

Помимо яичницы на столе стояла разваренная пшеничная каша с вкраплениями шкварок, нарезанная тонкими ломтиками ветчина, лежащая вперемешку с копченым салом, кровяными колбасками. Тушеная капуста и говяжьи сосиски на широких тарелках разместились в центре, чтобы любому можно было дотянуться.

К чаю полагались сдобные булочки с медом или брусникой. Для меня же специально бывший сосед-пекарь поставлял сочные пирожки с рубленой свининой, прокрученной с репчатым луком и чесноком.

— Итак, какие новости сегодня? — когда Фрида покинула столовую, спросил Хэммет, нарезая колбаски в глазунье. — Долго ли еще мне ждать, прежде чем ты докажешь, что орден зря поверил в твои сказки?