Имперский вор. Том 2 - Дмитрий Ра

– И? – коротко спрашиваю я.

– Чё – и? Спарринг осилишь? Без подготовки?

– С тобой? – оглядываю его. Жилистый, высокий – чуть повыше меня, и с хорошо развитым источником.

– Со мной! Или тебе впадлу? Мы тут, конечно, не княжескими пальцами деланы, но кой-чего можем.

Львов-старший говорил, что Назаров собирает в свою школу «сливки» из юных одарённых по всей империи. И в захудалых аристократических родах порой рождаются сильные маги. Вот только учить их особо некому, множество техник утеряны, лучшие учителя – в столице и ещё нескольких крупных городах. И что делать одарённому, родившемуся в каком-нибудь Подкозельске?..

Что ж. За это князя Назарова стоит уважать.

– Тебе какой спарринг-то, чудила? – интересуюсь я, и слово «чудила» действует на бритоголового как красная тряпка на быка.

– Магический, ясное дело. Так-то я тебя соплёй перешибу. Или не потянешь, ты, хрен высокорожденный? Зассышь?

Пожимаю плечами.

– Даже не знаю, кто из нас хрен. Давай выясним.

– Я Стас Кулагин.

– Никита Каменский, – представляюсь вторично.

И думаю, что меня поведут на полигон. Но нет.

Парни, подошедшие с Кулагиным, отступают, образуют широкий круг – метров двадцать в диаметре, к ним присоединяется ещё несколько человек.

И в меня без предупреждения летит не поток воды, не огненный шар – толстенная ледяная стрела.

Увернуться не вопрос, но от стрелы отделяется вторая, и мне приходится упасть, откатиться с асфальтовой дорожки на траву газона. Третья стрела вскользь задевает мне предплечье.

Вскакиваю, приятно удивлённый силой соперника. Он не красуется напоказ, не торжествует, а выпускает стену стрел потоньше.

В доли секунды плету сторожевую сеть, и Кулагин с матом отскакивает от возвратки. В общем-то – достойный противник. Но он слабее моего опекуна. Кроме того, я в любой момент могу придушить его удавкой из тьмы. Или заплести ей его руки – парень использует для плетения пальцы. Но хочется развлечься.

В меня летит град – множество шариков льда. Внезапно узнаю эту технику, её очень любил один мой коллега… Однако в сравнении «Вихревой град» Кулагина – детская игрушка.

Снова ставлю сторожевую сеть – и градины с дробным стуком сыплются на траву. А перед лицом Кулагина вытягивают полуметровые лапы мои любимые иллюзорные пауки. Вот только иллюзорными они не выглядят, и парень с воплем отскакивает, спотыкается, падает… а пауки падают сверху.

Где-то неподалёку визжат девчонки. Да и парни, окружившие «поле боя» отступают назад. А нет, не все. Двое бросаются на помощь Кулагину. А человек десять наступают на меня.

Отзываю пауков, скрещиваю руки на груди и ехидно интересуюсь:

– Толпой на одного? Это так в вашей школе обучают?

– Что здесь происходит? – слышу за спиной.

– Всё в порядке, – говорю, обернувшись. – Просто спарринг.

Судя по возрасту, это преподаватель. Хмурится, оглядывая меня, подходит к поднимающемуся бледному Кулагину и спрашивает его:

– Спарринг?

– Ну да, – хрипло отвечает Кулагин. – С новым любимчиком Виктора Алексеича. Что не так? Да, он меня сделал.

Преподаватель пожимает плечами.

– Ну, значит, есть чему поучиться, Стас.

И поворачивается ко мне:

– Вы прибыли к нам учиться?

– Всего лишь на экскурсию. Я гость князя Назарова.

– Я и говорю – любимчик, – не успокаивается Кулагин. И вдруг честно признаёт: – Но, блин, неплох. Слышь, как тебя, Каменский? Давай ещё разок? Что ты за дрянь в меня кинул, я не понял?

Пожимаю плечами.

– У тебя вряд ли такое получится. Ты же водник?

– Ну водник. А ты, видать, как наш директор? По иллюзиям работаешь?

Киваю, осмысливая новую информацию: у князя Назарова – аспект иллюзий.

– Ты только не думай, что тебе поэтому тут легко будет, – с вызовом сообщает Кулагин. – Мы командами работаем, а в команду вписаться надо, понял? Хоть ты князь, хоть ты кто.

Преподаватель, с интересом слушающий наш разговор, внезапно ухмыляется:

– Ты же слышал, Стас, – человек на экскурсию приехал. Каменский, говорите? Тогда он вам в команде не светит. Насколько мне известно, князь Каменский – курсант Императорского училища.

И после этих слов лица окружающих меня парней резко меняются.

– А-а-а… – тянет Кулагин. – Имперец… И чё ты сюда явился, имперец? Наши связки позырить да своим передать? А смотри! Всё равно мы вас сделаем как щенков! О, здрасте, Виктор Алексеич!

Народ вразнобой здоровается с подошедшим Назаровым, но все они продолжают смотреть на меня – и злобно так!

Конкуренция, понимаю я. Императорское училище и школа Назарова, казалось бы, делают одно дело: готовят боевых магов. Но явно не дружат.

И, возможно, кое-кто из парней, провалившихся на испытании в военном лагере, придёт сюда? Хотя, как показали те же испытания, самородков среди них нет. Лабиринт прошли только двое провинциалов: Ильин и Оленев.

– Ну и как вам подготовка моего кадета, Никита? – весело спрашивает Назаров. Наблюдал, значит, за нашим спаррингом. – Стас занимается у нас всего три месяца, а каков результат! – говорит он с гордостью. – А ведь практически с нуля начал. Но потенциал впечатляет, согласитесь?

– Три месяца? Тогда неплохо, – оцениваю я.

Кулагин краснеет, с вызовом выпячивает подбородок.

– А что, Виктор Алексееич, этот… – кивает на меня, – теперь будет нам оценки выставлять?

– Нет, но мнение князя Каменского я ценю, – спокойно отвечает Назаров. – А вы, Кулагин, полагаю, смогли оценить его подготовку. Он сильнее вас, Кулагин. Вам ещё шагать и шагать до его уровня.

А ведь он сейчас подбрасывает дрова под котёл конкуренции. В котором варится конфликт «имперцев» и… ну, видимо, «назаровцев». Неужели для этого и притащил меня сюда?

– И учтите, ребята, – продолжает Назаров, оглядывая собравшуюся вокруг нас толпу. – Князь Каменский – как и все вы – занимался самостоятельно. И без родовых техник. Он сирота, как и многие из вас. Берите пример!

Он повышает голос:

– Я верю в вас! Вы не хуже магов, рождённых в древних родах империи! Помните это. Вы – свежая кровь и надежда Отечества! Ваш девиз…

– Сила на благо Родины! – неожиданно дружным хором рявкают его ученики.

А я мысленно морщусь. Не люблю пафос. И, кстати, почему в девизе не упомянут император? «За царя и Отечество» – так эти слова звучат в любом из миров.

Глава 17

Со счастливой улыбкой покивав своим кадетам, Назаров приглашает меня продолжить экскурсию. Его преподаватель отправляется с нами.

Попутно представляется мне: граф Рудин, обучает «назаровцев» оперативной стратегии ведения краткосрочных боёв. Полезная наука в любом мире.

Мной Рудин нисколько не интересуется. А вот я разглядываю его внимательно.

Мужик сильно напоминает мне владельца бункера, который я так красиво покинул всего-то несколько дней назад. Тот ублюдок был в маске, но…

У Рудина тоже тёмные, стриженные под ёжик волосы с сединой, сильно вытянутый вперёд подбородок… и рост подходящий. Вроде бы и фигура тоже. Но фигуры у всех боевых магов похожи: жилистые, подтянутые. С пузом много не навоюешь.

Впрочем, и седых среди них немало.

Да и вряд ли граф Рудин ухитрился совмещать преподавание в школе Назарова с руководством незаконной лабораторией. Смысл ему?

Никакого.

Но мысленную заметку я себе оставляю.

Лучше заподозрить врага в рыночной торговке огурцами, чем глупо помереть, когда она недрогнувшей рукой вгонит тебе нож в спину. Был в моей прошлой жизни такой случай. Лучшие сыскари инквизиции искали сбрендившего некроманта по всем закоулкам страны. А он и личиной-то не озаботился: хватило грима, парика и драных юбок. Стоял на рынке и именно что огурцами торговал. Только в тех огурцах у него сидели особые черви. Ма-а-аленькие такие, глазом не заметные. А салатик с ними сожрёшь – и через сутки станешь свеженьким зомби.

В результате мы через неделю поимели полгорода агрессивных ходячих мертвяков. Что любопытно, тот некромант мог свои огурцы оптом на продажу сдать. Так нет – сам торговал, сволочь!

А графу Рудину, может, и грим не занадобился – маски хватило…

Вот только в экскурсии по школе он участвует наравне с Назаровым. И аж захлёбывается искренней гордостью, два часа подряд показывая великолепные спортивные залы, прекрасно оборудованные кабинеты, новейшие компьютеры…

Нет, это не владелец бункера. Но что-то вот царапает…

Впрочем, лёгкая паранойя мне ещё ни разу не помешала.

* * *