Будет день - И. А. Намор

«Вот ведь дрянь…» – мелькнуло у Татьяны.

– Меня с мысли не сбить, – Олег с видимым удовольствием закурил и выпустил в прозрачный прохладный воздух клуб сизого табачного дыма. – Излагаю по пунктам. Первое…

– А если?.. – Таня постеснялась высказаться до конца, но, как ни странно, Олег ее понял правильно и даже в раздражение не впал, учитывая, что она его оборвала.

– Я пока вне подозрений, – объяснил он, изобразив, правда, на лице некое подобие выражения «объясняю для тех, кто в танке».

– В том смысле, что я там все еще Себастиан фон Шаунбург и ни разу не еврей, и, разумеется, не агент НКВД. Если у меня и могут быть неприятности, то не из-за тебя, Танюша.

Его голос не дрогнул, но что-то такое в голубых «арийских» глазах промелькнуло, и это что-то заставило Таню сжаться.

– Проблемы у меня с Эрхардтом[45], Улем[46] и трепачом Альвенслебеном[47]… В тридцать четвертом Гейдрих вытащил меня… то есть Баста, конечно, буквально из-под ножа, – Олег взял у Виктора фляжку, глотнул, передал Степану и продолжил: – У фон Шаунбурга в силу происхождения, способностей и увлечений юности были – то есть частично и сейчас имеются – весьма разнообразные знакомства…

Как-то так вышло, что об этой стороне жизни Баста фон Шаунбурга Олег им еще не рассказывал. Во всяком случае, Таня слышала эту историю впервые и, как часто случалось с ней в последнее время, едва не потеряла ощущение реальности. В самом деле, там, в Москве, она видела живьем несколько человек, о которых было столько разговоров в годы ее молодости, да и зрелости в далекой постсоветской Москве. Седьмого ноября тридцать пятого Жаннет шла с колонной комсомольцев шарикоподшипникового завода. Когда проходили мимо мавзолея Ленина, она – как, впрочем, и все остальные – смотрела на трибуну, а там… Там стоял Сталин. Но там же и Ворошилов был, и Молотов, и Калинин, и другие… Жаннет не всех узнала, так как многих просто видела впервые. Таня, откопав это впечатление в памяти «симбионта», опознала почти всех по фотографиям перестроечных времен, что заполняли тогда газеты и журналы. А сейчас вот Олег рассказывает с небрежной интонацией, подходящей для изложения рутинных вещей, о таком, что даже дух захватывает.

– …большой шишкой он там не был, но… – продолжал между тем Олег.

– Постой! – снова вклинилась в разговор Ольга. – Альвенслебен, это тот, который крутится вокруг Ауви?[48]

– Да, – кивнул Олег.

– А Ауви – это принц Август? – уточнил Степан.

– Разумеется, – как-то слишком надменно бросила Ольга.

«Пожалуй, Олег прав, – поняла вдруг Таня. – Им не следует оставаться вместе слишком долго».

Три мужика между собой ладили уже много лет, хотя большей частью на расстоянии. И они с Ольгой оставались подругами… Но, во-первых, теперь они оказались в ситуации «три плюс два», а во-вторых, их с Ольгой пара резко изменила свой характер. Раньше вела Таня, теперь же…

«Да… Это уже и не Оля… Или не совсем Оля».

– Ну, у тебя и знакомства, Цыц! – покрутил головой Виктор.

– А почему ты Олега Цыцем называешь? – чисто на автомате спросила Таня.

– А потому что очень на «е… твою мать похоже!» – хохотнул Виктор.

– Что?! – не поняла она.

– Ты что, анекдота не знаешь? – удивился Степан.

– Нет…

– Ну, вот лет несколько назад, – грустно усмехнулся Степан и даже головой покачал, – году в двадцать девятом, скажем, или тридцатом на нашей общей родине…

– Н-да, – крякнул Виктор и, закурив, уставился в безоблачное небо.

– Создали в одной деревне колхоз, – продолжил Степан, а Олег, который наверняка знал этот анекдот не хуже своих друзей, приложился между делом к фляжке. – И вот сидят, значит, вновь испеченные колхозники и решают, как им свой колхоз назвать. Идеи, как водится, есть. Одни предлагают назвать «Красным лаптем», другие – именем товарища Мичурина…

При этих словах Федорчук хмыкнул, нарушив свое философское созерцание небес.

– А один старичок, – продолжил как ни в чем не бывало Степан, – возьми да и скажи: «А давайте назовем колхоз именем Рабиндраната Тагора!» Все, разумеется, от такого предложения слегка обалдели, не говоря уже о том, что абсолютное большинство пахарей имени индийского гуманиста отродясь не слыхали. Однако инструктор райкома был дядькой грамотным и, пережив первый шок, говорит: «Ну что ж, товарищ Тагор известный индийский патриот, но почему его именем надо колхоз называть?» И был ему ответ: «Да уж очень на е… твою мать похоже!

* * *

– Вообще-то это называется филибастер.

Разумеется, это была La Aurora Dominicana, черная – oscuro, – толстая, но притом длинная и стройная – lonsdales, какие он обычно курил и какие настолько нравились Ольге своим запахом, что иногда – не на людях – она их курила вместе с Олегом.

– …это называется филибастер, – Олег улыбнулся, кивнул Степану и, передав флягу Виктору, достал из кармана сигару. – Но меня с мысли не собьешь, – ухмылка, щелкает гильотинка, взгляд в сторону Тани.

„Любовь… морковь… – усмехнулась про себя Ольга, но именно про себя. – В себе, в душе, в уме… Я когда-нибудь перестану рефлектировать?“

– Итак…

Вспыхнула с шипением сигарная спичка, и Олег на мгновение замолчал, раскуривая свою доминиканскую „Аврору“.

– Гейдрих вытащил Баста из-под топора, но это не значит, что кое-кто не держит в своем сейфе что-нибудь любопытное на риттера фон Шаунбурга.

– Например? – Степан оставался внешне спокоен, но сказать более определенно, был ли он, и в самом деле спокоен и почему был неспокоен, если первое предположение не соответствовало действительности?

– Например, в Бонне в свое время ходили слухи, что он гомосексуалист.

– А ты?

„Вот дура-то! – восхитилась Ольга, увидев, как взглянул на Таню Олег и как та начала вдруг краснеть. – Сама подставляется… Блондинка“.

– Насколько я могу судить, – Олег уже взял себя в руки и говорил совершенно спокойно, – Себастиан был бисексуалом, но вторую ипостась своей сексуальности в жизнь ни разу не воплотил.

– И?.. – спросил Виктор.

– Всегда стоит контролировать ситуацию, – пыхнув сигарой, сказал Олег. – А расположение Гейдриха стоит укрепить, и ведь там еще мой старый приятель Шелленберг околачивается.

– Ты знаком с Вальтером Шелленбергом? – Вот тут Степана проняло, так проняло.

– Шелленберг в тридцать шестом еще никто и звать его никак, – Ольга осталась довольна реакцией друзей. Все-таки это замечательно иметь такую память, как у нее. Всегда есть повод и возможность утереть кое-кому нос.

– Так и есть, – кивнул Олег. – Пока он уступает мне по положению и степени доверия Гейдриха. Но пройдет немного времени, и…

– Да, с таким типом следует дружить, –