Кровь зверя - Виктор Ночкин

* * *

Гришка пошел проситься к армейцам в машину, Олег отправился к Кожинову. Пока все толпятся у ротного грузовика и не могут помешать, он хотел побеседовать начистоту со старшим лаборантом.

Женя сидел, склонившись над столом, и, высунув кончик языка, работал паяльником. Олег решительно пересек комнату и взял лаборанта за плечо:

– Ну-ка отвлекись. Нужно поговорить.

Кожинов оглянулся. Он так ушел в работу, что не сразу сообразил, чего от него хотят. Захлопал глазами, вздохнул и отложил паяльник.

– Ну, чего тебе? Говори скорей, я хочу до Всплеска успеть.

– Женька, рассказывай всё.

– Чего – всё?

– Мне неохота ждать, пока ты дозреешь. Выкладывай, что с тобой такое? Ты намекаешь на какие-то дела Баргозова, он намекает, что тебя слушать не следует… Что здесь такое, в конце концов, происходит? Говори уже!

Женя, сняв очки, потер переносицу пальцами и с недоверием покосился на гостя:

– А что он говорил обо мне?

– Что ты ходил по Сектору не хуже проводников, что ты там куда-то попал, сломался, слетел с катушек…

– Что, так и сказал? – Губы Кожинова сложились в кривую ухмылку. – Вот сука.

– Он не так сказал, он выражается намеками. Как и ты, и все вы здесь. Мне еще ни с кем не удалось поговорить по-человечески, вы все темните. Он сказал иначе, но понять его можно было только так. Что у тебя с ногой?

– Так он сказал, что это в Секторе?.. – Женя улыбался, но взгляд его сделался колючим. – Врет он всё.

Олег подошел к двери, прислушался – в коридоре было тихо. Он запер замок, вернулся к Кожинову, сбросил со второго стула стопку связанных шпагатом журналов и сел. Женя наблюдал за его действиями. Олег уставился старшему лаборанту в глаза и потребовал:

– Выкладывай.

Кожинов не выдержал, отвел взгляд, поник и, уставившись куда-то в угол, забубнил:

– Ладно, я тебе расскажу. В конце концов, какая разница? Ну, расскажу тебе, и что? Все равно Баргозов понимает, что я обо всем давно догадался…

– Рассказывай уже, что ли. Поделишься, и тебе легче станет.

– Хорошо, слушай. Здесь все не то, чем кажется, и не то, чем должно быть. Баргозов действительно хороший ученый, публикует добытые у Барьера данные, каждая его работа – это сенсация. Не здесь, конечно, не у нас. За рубежом. Там ждут его статей, приглашают приехать. У него, если хочешь знать, десятка два приглашений в ведущие научные учреждения всего земного шара.

– И чего он добивается?

– Цену набивает, хочет взять всё по максимуму. Он не спешит, сидит в этой дыре, потихоньку толкает «сувениры» и жалуется, как ему хреново в ужасной дикой стране, но он, такой подвижник, не бросает работу, ежедневно рискует жизнью по ту сторону Барьера среди мутантов и бандитов и по эту сторону среди бандитов и коррумпированных чинуш. Я думаю, у него уже все готово – имидж страдальца, ну, ты понимаешь. Он только ждал случая, а тут эта история с налетом федералов. Вот он и затаился.

– И как это связано с твоей травмой?

– А так. Всё, что он опубликовал до сих пор, – это мои разработки, ясно? – Глаза Кожинова зло блеснули.

– Твои? Ничего не понимаю…

– Я тоже сперва не понимал. Приехал сюда, стал изучать Сектор. Увидел первые «сувениры», начал с ними работать. Олег, тебя же наука не особенно волнует, правильно? Тогда тебе трудно понять. Здесь открытия ждут на каждом шагу. У меня фактического материала столько собрано – всю жизнь можно обрабатывать, да и жизни-то не хватит! Ну а Баргозов сперва такой ласковый был: «Женечка, если вам что-то понадобится, только скажите. Можете пользоваться моей лабораторией, берите что потребуется – вот то, вот это, будьте любезны…» А потом – бац! – вижу, куда-то пропадает часть моих образцов. Я же все у него хранил. Ты видел, какие у него замки? Сейфовые! А профессор попросту тырил мои находки. И потом стали мне попадаться публикация – его же, Баргозова. И в «Advances in Physics», и в «American Journal of Physics», и в «Central European Journal of Physics», да мало ли еще где… А там мои данные слово в слово. Я к нему: «Петр Ильич, как же так?» А он мне: «Женечка, ты же должен понимать, что простого лаборанта не опубликуют в подобных изданиях, а у меня знакомства, контакты, мировое имя, авторитет! Таким образом мы с тобой несем международному научному сообществу правду…» – Кожинов говорил надтреснутым голоском, передразнивая шефа. – «Мы с тобой ученые, нам иногда приходится отказаться от личного ради науки. Чего тебе больше хочется: чтобы твое имя прозвучало где-то на задворках, где тебя только и могут опубликовать, или чтобы научный мир узнал о твоих открытиях? Подумай, что для тебя важнее? Ты рвач или ученый?» Вот так говорил, понимаешь? А я в самом деле ходил в самоволки, один ходил в Сектор, а вообще-то одному там нельзя. Но у меня как-то получалось. Жалел меня Сектор, такого дурака, что ли… – Он тяжело вздохнул. – Это еще не всё. Баргозов же мои «сувениры» прикарманил. Наверное, решил, что я идиот и не замечу. А я не идиот!

– Ты лопух. Извини, Женя, ты полный лопух. Баклан. Идеальный объект жульничества. Кожинов поник. Ему хотелось спорить, но в глубине души он знал, что Олег прав. Помолчали, потом Женя обреченно кивнул:

– Конечно. Конечно, ты прав.

– А профессор твой – типичный аферист, работает, что называется, на доверии. Я таких встречал, и не раз.

– Ну да, теперь-то и я вижу, а поначалу… Я думал, подготовлю новый материал, о котором Баргозов не будет подозревать. Это не так просто, как, наверное, кажется. Нет, в самом деле – без оборудования, почти без материалов… Я снял квартиру в Шанхае. Продал несколько «сувениров», получил деньги. Думал, Баргозов не догадывается, а он следил за мной, что ли. До сих пор не понимаю, как это он сделал. В общем, снял я эту чертову квартиру, устроил там лабораторию…

– И конечно, часть оборудования приволок из кабинета профессора? – вставил Олег.

– А? Ну да, конечно, а откуда ж еще?

– Лопух и есть. Вот тогда он и понял, что ты завел новое убежище. Надо было для вида заниматься какой-то ерундой у него на глазах хотя бы изредка. А для своей лаборатории заказать оборудование на стороне. Ты же мог подождать, продать еще «сувениров», накопить денег на все новое, тогда бы Баргозов, может, и не выследил.

– Ну я же не думал…

– Вот именно. Да, а что у тебя с ногой-то?

– А то… Мою квартиру в Шанхае обчистили, вынесли всё. Хозяин клялся, что ничего не знает, а у самого глаза бегали. Запугали его, пригрозили. Ну, я сперва кинулся выяснять: кто, за что? Вроде ни с кем там, в Шанхае, не ссорился, даже наоборот. Там свой мирок, специфический такой. Но я с тамошними ладил.

– Нашел вора?

– Меня нашли… четверо. В общем…

– В общем, отметелили. А я и не думал, что Баргозов такая сволочь…