Вторая Арена - Морган Райс

– Не бойся ее, – говорит мальчик, проследив мой взгляд. – Она моя сестра.

Я перевожу на него глаза, но не вижу никакого сходства.

– Она лишь выглядывает меня.

Я смотрю на мальчика и вспоминаю, как он помог нам. Я так ему благодарна.

– Спасибо, что спас нас, – говорю я ему.

Он в ответ улыбается и пожимает плечами. Он такой милый и простодушный, с веснушками на носу.

Бри подходит к нему. «Да, спасибо,» – повторяет она.

Он поворачивается и смотрит на нее, улыбаясь в ответ, она явно притягивает его.

Она отводит взгляд и я могу поклясться, что вижу, как она покраснела.

– Не хочешь нас познакомить с сестрой? – спрашиваю я.

– Конечно, – отвечает он.

Этот мальчик совсем милый, в нем есть какая-то беспечность, которая удивляет меня: даже все, что происходит вокруг, не может нарушить его безмятежность.

Мы все следуем за ним, Логан опирается на нас с Беном, Бри идет рядом с мальчиком.

– Как тебя зовут? – спрашивает он ее.

Бри оглядывается на меня, будто спрашивая разрешения, и я киваю ей.

– Бри, – говорит она. – А тебя как?

– Чарли, – говорит он, протягивая руку.

Бри медлит мгновение, затем пожимает ее.

– Чарли, – говорит она. – Какое забавное имя.

– Почему? – спрашивает он.

– Не знаю, просто.

– Моя сестра наверняка разозлится, – говорит он мне, когда мы подходим к ней ближе. – Я просто предупреждаю. Она всегда злится, когда я с кем-то разговариваю. А особенно помогаю кому-то. Она считает, что мы должны держаться отдельно.

Мы приближаемся и уже видим ее: она стоит под факелом, оперевшись на стену и скрестив руки на груди. Под короткими рукавами ее футболки я вижу огромные мускулы, играющие на ее руках и плечах. Она выглядит как скала, как часть стены. Она мрачная, на ее лице – воинственное выражение. Полная противоположность младшему брату. Он был прав: она хмурится.

– Иди сюда, – бросает она Чарли.

Он подбегает и встает рядом с ней, глядя на нас.

– Твой брат спас нам жизнь, – говорю я ей. – Спасибо.

– Он должен был оставить вас умирать, – говорит она.

Ее нахмуренные брови как бы подтверждают ее слова.

Меня удивляет такая реакция. Я никогда не встречала такого жесткого человека – она даже жестче, чем раньше был Логан.

– Здесь у нас не благотворительность. Здесь каждый за себя. И если мне придется убить вас всех на играх, я это сделаю, – говорит она. – Не думайте, что заслужите мое расположение.

– Я даже не знаю, что там за игры, – говорю я.

Она холодно смотрит на меня: «Узнаешь».

– Не будь такой вредной, Фло, – говорит Чарли.

– Какие игры? – спрашивает Бен, делая шаг вперед.

Она оглядывает его с головы до ног, холодно оценивая. Похоже, она сочла его недостойным своего внимания.

– Мы все здесь потому, – говорит она, – что мы – наживка. Мы все умрем.

– Кроме тебя! – голос Чарли звенит от гордости. – Скажи им! Она единственная выживет. Она уже вырвалась однажды!

Я оглядываю ее с новым уважением. Почему-то я не удивлена.

Но она лишь сильнее хмурится.

– Я не настолько глупа, чтобы думать, что снова выберусь. Новая арена начинается завтра. Они будут смотреть, как мы убиваем друг друга, пока не погибнут все. Прошлая победа здесь ни при чем. Я снова там же, откуда начинала. Для победителя нет призов, это лишь отсрочка смерти.

– Как насчет того, чтобы выбраться? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, будто я сказала наиглупейшую вещь в мире.

– Надеюсь, ты не думаешь, что будь это так легко, мы все еще были бы здесь?

Мы стоим в мрачной тишине и я обдумываю новости. Они неутешительны. Она права: если бы была возможность выбраться, я уверена, что она бы ей воспользовалась. Выхода нет.

– Или это бы сделал кто-нибудь другой, – добавляет Фло. – Они разгружают здесь вагоны этой швали. Комнаты всегда полны ими. Я их ненавижу. Их всех. Они глупы. Они не понимают, что их ждет. Некоторые пытаются бежать, но они не уходят далеко. На самом деле, это не столь важно. Мы все умрем, там или здесь.

Я вижу, что Чарли корчит рожи за ее спиной, он протягивает руку и украдкой дает что-то Бри. Она тянется и берет это.

– Чарли, нельзя! – кричит Фло, ударяя по его руке. Но уже поздно. Он пойман с поличным, передавая Бри кусочек шоколада.

– Да что с тобой?! – кричит она на него.

– Я лишь дал ей кусочек, – оправдывается он.

– Этим людям нет до нас дела, – отчитывает она его.

Чарли краснеет и смотрит в пол.

Ты не права, хочу я сказать. Нам есть дело до вас. И особенно до Чарли, которого я уже люблю как брата. Он навсегда останется в моем сердце за то, что помог нам и дал Бри кусочек шоколада. Твое сердце слишком сурово, хочу я сказать ей. Может быть, ты и выживешь, но внутренне ты уже умерла.

Но я ничего не говорю, потому что в ней я вижу отражение себя. И это пугает меня. Она – просто копия меня, такой, какой я могла бы стать, если бы мне пришлось пережить то же, что и ей. Я помню, что случилось, когда я помогла тому мужчине на Гудзоне, и часть меня принимает и уважает ее позицию – и ненавидит в то же время.

– Я могу вернуть, – говорит Бри, протягивая шоколад обратно Фло.

Фло смотрит на нее сверху вниз и на милисекунду выражение ее лица смягчается.

Затем снова черствеет.

Она отворачивается и уходит, утаскивая за собой Чарли. Они исчезают в затемненной части комнаты, ясно демонстрируя, что она больше не собирается с нами общаться.

Я смотрю, как они уходят в темноту, и уже скучаю по Чарли, который успел стать нам другом.

Бри поворачивается и протягивает шоколадку нам всем.

– Делим напополам, – говорит она.

Бен качает головой, я тоже отказываюсь, несмотря на боль в желудке.

– Она твоя, – говорю я.

– Логан, а ты? – спрашивает она. – Тебе нужно поесть.

– Неплохая идея, – отзываюсь я, и мы с Беном пытаемся помочь ему встать.

Он слабо смотрит на нас в ответ и трясет головой.

Но Бри уже отломила кусочек от шоколадки и положила ему в рот. Он начинает жевать. Впервые за долгое время его глаза загораются.

– Это лучшая шоколадка, что я когда-либо ел, спасибо, детка, – говорит он ей.

Мое сердце разрывается, когда я слышу его голос, слышу, как он стал слаб. Ирония судьбы: мы прошли весь этот путь лишь благодаря ему, и он получил рану, защищая Бри. Я чувствую себя ужасно. Да и Бри тоже.