Разбой - Петр Воробьев

Немир поспешил к очагу – тихо сопевший пневмодвигатель исправно приводил ве́ртел через понижающую передачу, но в угли начал капать жир. Пришлось плеснуть на занявшееся пламя винного уксуса и смазать тушку смесью из оливкового масла, белого вина, и антилийских шишек. Ещё диалепта три, и можно снимать с огня, обкладывать уже испёкшимися киёмой со слоновым чесноком, и подавать. Обожжённый атомным пламенем мистагог продолжал своё рассуждение о путях познания:

– Ты можешь выучить имя шушпанчика[147]на всех языках земного круга, и не узнать об этом шушпанчике совершенно ничего. Лучше взгляни на шушпанчика и посмотри… вот… что он делает – это гораздо полезнее!

У бочек с напитками, Тослава поочерёдно подставляла под открытый краник кружки, наполняя их тёмным пивом. В голове Немира стал зреть замысел – на рынке перед закрытием у цветочника купить за три обола[148]полдюжины роз, что утром стоили четвертачок, на ночь поставить в холодную воду и спрятать, а на следующий день произвести впечатление на Тославу. А пока достать мёд из холодильника.

– Везёт тебе, – сказала дева. – Самим Ардерику с Осфо Палицей пиво наливаешь!

– Который же из них Осфо Палица? – спросил Немир, поднимая с нижней полки холодильника стальной кег с мёдом.

– Маленький, лысенький. Ты богатыря ждал? – Тослава отправилась с подносом к столу, где сидели лётчики с «Хранительницы Меркланда».

Немир проводил её взглядом, поставил кег стоймя, и принялся прикручивать заборную головку. Со стороны стола с учёными донёсся взрыв смеха, потом грохот: лётчики решили передвинуть свой стол и скамьи поближе к Ардерику и товарищам. Заборная головка была старого образца, с поршневым насосом. Подставив под кран кувшин, Немир принялся двигать поршень вверх-вниз, заодно соображая, не попросить ли у кого ещё подмоги с барашком, и вполуха слушая гостей.

Теперь рассказ вёл Самбор, тоже вроде бы учёный, хотя по повадкам и по дорогой, но видавшей виды заморской справе он больше походил на лётчика. Повествование касалось его путешествия в Чугуан через Айкатту, что на юго-западе.

– На макраухениях догнали поезд, я уже думаю – опять грабить? Что ж никто не отстреливается? Нет, прошли по вагонам, в каждом зачитали обращение, что мол, помогите, чем можете, сами мы местные…

Это заявление почему-то тоже вызвало смех у части слушавших. Рассказчик, явно не считавший ниже своего достоинства смеяться над собственными шутками, радостно фыркнул. По уже достигнутому уровню веселья, кег вряд ли стоило тащить обратно на полку холодильника.

– Мол, их лес срубили под полосатые кила́и[149]. и не заплатили ни скиллинга. Племя вступает на тропу войны, килаи они пожгут, а с первого новолуния осени, все поезда будут пускать под откос. Но учтиво, и на этот раз для разнообразия без грабежа. А то всё последнее время если не застольничаю с друзьями, то отбиваюсь от каких-нибудь грабителей…

Светлое пиво разливалось под азотно-углекислотным давлением, из башни тёмного стекла, и наполнить кувшин было гораздо легче.

– Расскажи лучше про «Смертевоз»! – сказал один из лётчиков.

Немир подставил третий кувшин под кран бочки с тёмным пивом и побежал к барашку. Ещё пол-диалепта. И успеть к крану, прежде чем кувшин переполнится.

– Со «Смертевозом» поначалу всё вышло просто, – Самбор ухмыльнулся было, но встретил полный вековой тоски гипнотический взгляд Осфо Палицы и приувял.

– Малый, нам тоже мёда! – лётчик потянул Немира за рукав, чуть не заставив того выронить поднос. – И пусть подаст та же смазливая вертихвостка, что пиво принесла, а твою уксусную морду сделай вид, чтоб я долго искал!

«А паука тебе в мёд»? – скривившись, подумал помощник корчмаря. В кладовой вместе с блюдом для барашка мог найтись и паук. Ещё бы лучше гигантский шипящий таракан, но в корчме «Под водопадом» таких тварей не водилось. Да и за паука могли попереть из цеха. Немир выбрал подходящего размера блюдо, ополоснул в раковине, протёр полотенцем, и побежал в кухню за киёмой, чесноком, и укропом. Кого бы припахать снять трёхпудового, навь его побери, барашка с вертела? Из дверного проёма снова донёсся смех.

– Они не только сверху не поставили броню, а вообще поснимали всю обшивку! Представьте, что произошло – открытое сверху корыто влетает под навесной огонь с обоих бортов! Сначала спёкся боезапас, потом все четыре турбины…

Как оказалось, от гипнотического взгляда Осфо можно было временно обезопаситься, подсунув старцу достаточно большую, чтоб и нос влез, кружку медынского тёмного.

– Мёд есть? – спросил Хлебник.

Старый воин и пивовар имел таинственное, но очень полезное обыкновение появляться внезапно и совершенно бесшумно, когда в корчме подходили к концу напитки.

– На последнем кеге. С бараном поможешь?

– Ке́лио тебе звать неохота? – пивовар подмигнул. – Рукавицы давай!

Самбор продолжал радовать слушателей бесхитростно-кровавыми подробностями:

– Пулемётчика так разорвало, только кишки по стенкам. Кое-что мы от него нашли наутро, в основном верхнюю часть, а остальное тайры и всякие носухи растащили подчистую. Совсем не как пушкарь в старой крепости – тот был почти как новенький, Вамба из своей четвертьвершковой пищальки его уложил точно в переносицу! И это через прорезь в броне!

Дзынькнули двустворчатые входные двери.

– Рад вас приветить, гости дорогие! – Келио корчмарь указал на пару свободных стульев без прислона, стоявших подле стойки.

– Нам к тому столу, – ответила маленькая, пухленькая, и очень хорошенькая дева, смуглая, кареглазая, от шейки до пят в оленьей коже, украшенной раковинами, бирюзой, серебром, и ёжесвинскими иглами. Её спутник был примерно вдвое выше, с жирно подведёнными чёрным серыми глазами на бледном лице, в длинном чёрном одеянии, перепоясанном чёрным поясом, на котором висели меч с чёрной рукоятью в чёрных ножнах и шестистрел из чернёной стали.

– А вот и стрелок! Кая, Вамба! Мы здесь! – без особой нужды крикнул Самбор. – Ардерик, это Кая дочь Покиса-лоро, вождя тиван Айкатты, и муж её Вамба, сын Гундемара, схоласты мистерии аконитового дракона в учении!

– Так вы те двое, кого мне прислал Фейнодоксо? – мистагог обернулся, чтоб получше разглядеть Каю и Вамбу. – Термоядерщики без эргастерия, изгнанники волей Ариамира Себяложца?

Надо было отдать им должное, ни та, ни другой не вздрогнули, впервые оказавшись лицом к лицу с Ардериком Обезображенным.

– Я ещё астроном, – добавило пугало в чёрном.

– Садитесь! – Я Ардерик, а это вот Осфо Палица.

Старичок одарил Вамбу своим особенным взглядом, но едва в четверть силы, а Кае и вовсе улыбнулся.