Король - Андрей Посняков

Видя такое дело, Михутря поспешно достал рог, затрубил… и, переместившись в кустах, довольно улыбнулся:

– Ну, вот, сейчас мы их тут и прихватим.

Оставшиеся в живых обозники попрятались кто где. Кто – под телегами, а кто и схоронился в кустах. И все ждали, когда неведомые лиходеи наконец выскочат из лесу, навалятся, навяжут бой… а обозникам тут же прибудет подмога, и вот уже – победа, и вот уже – враг разбит!

Лиходеи выскочили. Навалились. Сразу со всех сторон, и оказалась их не дюжина, а десятка два. Вовсе не похожие на лесных татей-шишей. В шеломах татарских – мисюрках, в кольчугах, в байданах, в бахтерцах. У каждого – сабля, лук, шестопер.

– Так вот, значит, что, – прошептал про себя Михутря. – Отрядец татарский тут промышляет, вот как. Видать, из Ливонии возвращались, да еще серебра захотелось, вот и… – Кондотьер приподнялся: – Первые номера… Залп!

Разом ударили выстрелы. Раскатились по лесу первым весенним громом, подняв с веток птиц. Двое разбойных упало… Всего-то – двое.

– Первые – заря-жай! Вторые номера-а-а… залп!

Еще раз грохнуло. Еще двое упало… или даже трое. Один покатился с воем, держась за окровавленный живот. Остальные же со всем своим остервенением уже подскочили к обозникам, не давая зарядить пищали. Звякнули палаши да сабли. Завязалась жестокая рукопашная сватка, и Михутря с Магнусом тут были в числе первых удальцов.

Леонид сразу вспомнил все, чему так долго и настойчиво учил его фехтовальщик Анри Труайя, французский гугенот, на поверку оказавшийся русским… впрочем, это была тайна самого Анри, и король его об этом не расспрашивал. Захочет – расскажет сам.

Но фехтовальщиком Анри был отменным, истинным мастером клинка, и часть своего мастерства все же сумел передать Арцыбашеву.

Ловко отбив первые удары врага, Магнус перешел в контратаку, не забывая, что саблей можно не только рубить, но и колоть. Блеск показавшегося из-за облака солнца быстро сориентировал короля, и тот, все время держа противника в напряжении, ловко сменил позицию так, чтоб солнце слепило глаза врагу… или, лучше сказать – врагам, ибо, наплевав на благородство и честь, перед Леней теснилось сразу двое – и каждый хотел нанести разящий удар, мешая другому.

Удар… Отбив… Выпад! Снова удар…

А кто там за спиной? Черт… Санька со своими «пионерами». Возятся с пищалями… Эх, не дадут им…

– Прячьтесь, черти! Прячьтесь!

Куда там, разве ж услышат? Да и некогда уже кричать.

Снова удар, удар, удар!!! Один за другим, градом. Тот вражина, что слева – в мисюрке – здоровый, гад. Правда, в технике фехтования не волокет… да и его сотоварищ тоже не очень. И никакие это не татары – не похожи ничуть. Морды явно русские, веснушчатые, белобрысые… или – немцы, голландцы…

Удар! Отбив! Косая – справа налево – атака…

Уклонился, сволочь, ушел… Ладно…

Нет, откуда здесь голландцы? Ясно – русские или немцы. Опричники бывшие. Таятся теперь по лесам, гнева царского убоявшись. Государь-то войско опричное с год как распустил, обиделся, что они Москву крымским татарам сдали.

Удар… Ну, давайте, давайте, разом… Ага… Навались… Притворно – назад… Теперь – развернуться… Левому – укол в шею – р-раз!!! Ага, хрипишь, вражья морда? А правому косым ударом по оголенному запястью… так, чтоб кровушка брызнула… Ага!

Однако и много же лиходеев кругом! Казалось, вместо одного убитого сразу двое вставали. Как в сказке недоброй. И откуда взялись-то? Ладно, скоро подмога придет… Чего-то не идет… А должны бы…

Покончив со своими непосредственными противниками, Магнус быстро осмотрелся вокруг – кто еще живой из своих? Из обозных – почти никого уже не осталось, но еще бьется Михутря… оп!!! Набросились на него сразу пятеро, выбили саблю, скрутили арканами… Ах ты ж…

– Господине…

Леонид резко обернулся:

– Санька! Ты что, одна тут?

– Я отроцам спрятаться велела… Все одно – толку от них в такой сече нет.

– Это уж точно, – Арцыбашев глянул на бегущих к ним лиходеев в количестве примерно дюжины рыл и невесело хмыкнул: – Чую, придется и нам с тобой прятаться. А ну-ка, бежим!

Они рванули так, что замелькало пред глазами. Правда, почти сразу же пришлось перейти на быстрый шаг. В чаще особо не побегаешь – кругом ветки, коряги, корни. Буреломы с оврагами… Кстати, а вот этот заросший папоротниками овражек…

– Санька, давай сюда!

Спрыгнули. Спрятались. Затаились. Прижались тесно друг к другу и едва дышали – вражины-то уже были рядом, можно сказать – здесь! Над самой головой слышались гулкие грубые голоса.

– А ну-тко, робяты, в овражке гляньте-ко!

– Ага, щас…

Первого же спрыгнувшего в овраг лиходея Арцыбашев проткнул саблей на раз. Второй разбойник оказался куда как проворнее – тотчас выскочил, заголосил:

– Там они, там! Двое. Мортку зарубили… Надо вместе, со всех сторон, навалиться, да…

– Погодь! – перебил лиходея кто-то, по всей видимости имеющий в шайке немалую власть, атаман или десятник. – Огонь давайте… ага…

Послышался стук кресала, и вот уже сверху потянуло дымком.

– Теперь сами выпрыгнут, – довольно захохотали разбойные рожи. – Только лови.

Покрывавший края оврага сухостой полыхнул быстро, словно бензином облили. Сразу же стало жарко, потянулся по дну оврага густой беловато-сизый дым. Санька закашлялась, да и у Леонида сразу же заслезились глаза.

– Выходим, – крикнул молодой человек. – Я их отвлеку, а ты беги. Найди наших, обоз…

Девчонка вздрогнула:

– Но как же…

– Никаких «но»! – резко перебил Арцыбашев. – Я – приказал, ты – исполнять метнулась. А ну, живо! На раз-два-три!

При счете «три» оба выскочили из оврага… прямо в кольцо ухмыляющихся врагов! Человек восемь, многовато на двоих-то. Впрочем, подсчитывать и рассуждать было некогда.

– Санька, беги!

Взмахнув саблею, Магнус ворвался в гущу врагов, ударил одного, другого. Клинки скрестились, звякнули… Но Санька… Санька прорвалась, побежала к темнозеленым зарослям можжевельника, лишь на миг замерла, оглянулась… И какая-то падла накинула на девчонку аркан. Ловко и метко.

– С-суки! – отбив вражеский выпад, выругался король.

– Живьем брать, – лениво приказал атаман – или кто он там был, этот кряжистый кривоногий мужик в колонтаре и сверкающей на солнце мисюрке.

Живьем, говоришь? Ну-ну… К нему-то, к атаману, Леонид и рванулся, оттолкнув бросившихся наперерез парней. Рванулся и тотчас застыл, едва не напоровшись на рогатины.

– Ну-ну, – тряхнув черной косматой бородой, ухмыльнулся кривоногий. – Бросай сабельку-то. Не то мы посейчас паренька твово на ремни порежем… Эгей, Ахмет, а ну-ка…