Стрелок. Путь в Туркестан - Иван Оченков

– На войне всякое бывает, ваше благородие, – дипломатично отвечал Будищев.

– Но вы ведь так не думаете? – иронично прищурил глаз дотошный финн.

– А мне все равно, господин лейтенант. Главное, что адмиралы и прочее высокое начальство полагают их возможными. Поэтому пусть сначала на вооружение примут, а там будет видно, как их использовать.

– Весьма благоразумный взгляд, – кивнул офицер.

– Покорнейше благодарю, вашбродь!

* * *

Но как это часто бывает, в один далеко не прекрасный день всё пошло кувырком. Утро, впрочем, началось вполне обыденно. Дмитрий успел побывать на разводе, затем провел положенные ему занятия. Пообщался с молодыми офицерами, рассказав им несколько похабных анекдотов, от которых одни покраснели, как барышни, а другие закисли от хохота. Тем временем подошло время обеда, и ему следовало поторопиться. У Елизаветы Петровны порядок в этом смысле был идеальным. Кто не успел – тот опоздал!

Оставив в передней шинель и фуражку, Дмитрий прошел в общую комнату и с удивлением увидел, что рядом с квартирной хозяйкой сидит Геся и они о чем-то мило беседуют. Больше всего ему хотелось немедленно сграбастать девушку в охапку и затащить в свою комнату, тем более что не виделись они уже больше двух недель, а кровать там была весьма удобная. Но на людях приходилось соответствовать своему новому статусу, поэтому он как последний недорезанный буржуй вынужден был ограничиться целованием руки.

– Здравствуй, милая. Какими судьбами?

– Прости, я так соскучилась, что не выдержала и решила сама тебя навестить. К тому же я привезла тебе теплые вещи и письма от Барановского. Ты не сердишься?

– Нет, конечно. Я вижу, с мадам Барской вы уже познакомились?

– Совершенно верно, Дмитрий Николаевич, – благосклонно заметила вдова, – мы с вашей невестой очень приятно провели время.

– Рад за вас.

– Ну что же, вы пока поворкуйте, а мне нужно сделать кое-какие распоряжения. Обед будет подан через четверть часа.

Договорив, старушка чинно выплыла из гостиной, оставив молодых людей наедине. Будищев, разумеется, тут же сделал попытку увлечь мадемуазель Берг к себе, но был жестоко обломан в ожиданиях.

– Неужели ты не хочешь прежде прочитать письма от Владимира Степановича? – с ехидной улыбкой поинтересовалась девушка, ускользая из объятий.

– Конечно-конечно, – хрипло пробормотал Дмитрий, – я же две недели писем не читал!

– К тому же Елизавета Петровна сказала, что скоро начнет подавать обед…

– Она его каждый день подает, а вот…

Казалось, что ещё немного и модистка уступит его напору, но, к сожалению, стали подходить остальные квартиранты, и Будищеву пришлось представлять им свою спутницу жизни, временно прекратив атаки.

– Господа, прошу любить и жаловать. Моя будущая супруга – Гедвига Генриховна Берг.

Поскольку все присутствующие были людьми молодыми и чуждыми ханжеству, а их новая знакомая молодой и красивой барышней, никакой неловкости не возникло. Господа офицеры обменялись понимающими взглядами, затем дружно поклонились и по очереди приложились к ручке.

– Весьма рад, – выразил всеобщее мнение Сутолмин. – Теперь понятно, почему Дмитрий Николаевич ведет столь уединенный и скромный образ жизни!

– Приятно слышать, – тонко улыбнулась Геся. – Я тоже очень рада знакомству.

– Неугодно ли рюмку лафиту? – предложил другой сосед – поручик по адмиралтейству Смирнов.

– Благодарю, господа. Но я не употребляю крепких напитков.

– Помилуйте, голубушка, да какой же он крепкий! Сладкий будто нектар, это верно, но уж никак не…

– Оставьте девочку в покое, господа, – пришла на помощь Гесе хозяйка. – Прошу немедля всех к столу.

Обед, оживленный женским присутствием, прошел очень весело. Молодые люди вели себя подчеркнуто галантно, говорили мадемуазель Берг витиеватые комплименты, которые та воспринимала с достоинством и лёгкой иронией. Дмитрий как мог ухаживал за ней, подшучивал над соседями, когда те становились слишком уж назойливыми, лишь иногда одаривая не в меру расходившихся кавалеров любезными взглядами, мгновенно охлаждающими их пыл. Однако едва дело дошло до чая, раздался требовательный стук в дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивилась мадам Барская. – Безобразие! У нас такой замечательный звонок, но всё равно находятся дремучие люди, упорно его игнорирующие.

Как оказалось, это был матрос-посыльный, присланный из экипажа. Немного робея при виде такого количества офицеров, он обратился к Будищеву:

– Так что, господин кондуктор, их благородие лейтенант Нилов требуют, чтобы вы немедля прибыли к Минной школе!

– Что за пожар? – поинтересовался выглянувший из столовой Сутолмин.

– Не могу знать, ваше благородие!

– Очень добрый день, – с досадой вздохнул Дмитрий, бросив сожалеющий взгляд на Гесю. – Ладно, сейчас буду.

– Господин лейтенант приказали незамедлительно!

– Елизавета Петровна, голубушка, – обратился к хозяйке юнкер. – Не откажите в любезности, пусть Гедвига Генриховна ещё немного погостит у вас.

– Конечно-конечно. Неужели вы полагаете, что я отпущу вашу барышню одну на ночь глядя!

– Ты надолго? – встревоженно спросила Геся, прощаясь с ним.

– Фиг его знает, – досадливо пожал плечами Будищев. – Раньше такого не было. Но ты все же дождись меня.

– Конечно.

– Можешь даже немного пококетничать с моими соседями. Я им потом ноги поотрываю.

– На этот счет можешь быть спокойным. Мне вполне достаточно одного моряка – тебя.

– А мне показалось, ты с Дружинина глаз не сводишь.

– Ты про этого хмурого мичмана, сидевшего в углу? Тогда уж скорее он с меня. Кстати, ты хорошо его знаешь?

– Совсем не знаю. Он приятель Сутолмина, адъютант командира третьего экипажа^[51] и вроде бы один из предводителей здешних радетелей за народное счастье.

– Значит, я не ошиблась.

– Вы что, знакомы?

– Мельком. Но, кажется, он меня узнал.

– Не бери в голову. А если станет приставать, отсылай за справками ко мне.

– Не беспокойся, я сумею постоять за себя.

Закончив прощаться, Будищев накинул шинель и бегом направился к минным классам, войдя в которые, едва не налетел на бегущего навстречу Нилова.

– С кем война? – поинтересовался Будищев, виртуозно уйдя от столкновения.

– Что?! – вздрогнул лейтенант.

– Я спрашиваю, что случилось? – повторил вопрос юнкер, неожиданно для себя процитировав: – Али швед под Петербургом, али турок под Москвой?^[52]