Думер - Игорь Нокс

Вот теперь я чувствовал моральное право разнести здесь все к черту. Выяснять про Ризому? Вот у этих? Да гопота в подворотне и то была честнее этих лицемеров.

— Как там тебя… Артем, — прочитал с листа опер. — Я же вижу, ты человечек-то понимающий. Думаю, между этими вариантами выбор сделаешь без проблем? Может и вовсе слова про рабство назад забрать хочешь?

— Может да. А может и нет. А может — пошел ты?

С лица опера тут же сошла улыбка. Он пристально впился взглядом.

— Сейчас мой коллега, — он показал на сотрудника за соседним столом. — Накроет тебе голову пакетом. А я напомню тебе, какие удары ты еще пропустил в драке. Они на тебе быстро нарисуются.

— Не, — равнодушно сказал я. — Ты просто нахер пойдешь.

— Ну, сук…

Дверь в комнату резко открылась. На пороге стояла женщина в милицейской форме. Только начавший вставать из-за стола опер сел обратно.

— Где у вас задержанный последний? — спросила женщина. — Я его забираю.

— Вот этого шкета? — уточнил опер с таким выражением лица, словно это было из разряда невозможного. — Чего он тебе сдался? Он за языком следить не умеет, сейчас как…

— Да, срочно забираю. Он по моим эпизодам проходит, надо допросить.

— Так я уже оформляю! — не сдавался опер. — Мы еще даже личность не пробили. Мне этот гаденыш еще нужен. Уж извини, Лен.

— Я сказала: забираю его прямо сейчас, — надавила женщина.

— Ай! — махнул рукой опер и злобно посмотрел на меня. — Я сразу понял, что за ним висяки. Пшел!

Я улыбнулся ему в ответ. В мыслях представил, как он запоет, когда я впечатаю его в потолок. Особенно хорошо ему будет висеться на люстре. Но говорить ничего не стал. Пока не стал.

Посмотрим, насколько тут разнятся кабинеты. Может, кто-то меня сдал как одаренного, а это уже другой уровень? Эх, не хотелось бы обламывать им такой сюрприз.

Встал, проследовал за женщиной. Или — девушкой? Молодая, тот типаж, когда косметикатолько возраст накидывает. Она была одета в милицейский темно-синий костюм, не то китель, не то мундир, изящно подчеркивающий ее фигуру. Ноги покрывали черные капроновые колготки.

Идти пришлось аж на этаж выше. В наручники меня не заковывали, автоматом не целили. Значит, пока не видели опасного преступника, и на том спасибо. Надо отдать должное, милиционерша вовремя вмешалась, иначе преступником мне точно пришлось бы стать, как бы грустно это не звучало.

Как только мы зашли в кабинет, сказала:

— Сафонов, иди погуляй.

И человек в штатском вышел из комнаты, не задавая вопросов.

— Садись. — Она указала на стул, сама села за стол и представилась: — Старший следователь Корнилова Елена Михайловна.

Оперлась локтями так, чтобы находиться ко мне как можно ближе.

— А теперь слушай внимательно. — Она заговорила жестко, но практически шепотом. — Рассказываешь все, что знаешь о Медведевых и как с ними связан.

Сказано это было эффектно, сильно, с характером. Вот только опер уже всячески отбил доверие к милицейским делам, так что ответ я подбирал еще более тщательно, чем прежде.

— С чего бы мне иметь с ними какие-то дела?

— С того, что я все слышала, — еще более тихо сказала Елена.

— Хм, — пустился я в размышления, устроившись поудобнее. — Если слышала, значит, знаешь, как мне опер угрожал. Если знаешь и не реагируешь, значит, происходит это не первый раз. А может и не десятый. А если не реагируешь, значит, фактически поддерживаешь. Значит, соучастница. Значит, нет тебе веры.

— Ты… — на секунду она обомлела и не нашла слов, чтобы ответить, только стукнула кулачком по столу. — Чтоб ты знал, я этих медведевских второй месяц в разработке держу! — зашипела она, нависнув надо мной еще сильнее. Виду приоткрывалась упирающаяся в рубашку грудь. — Они таких как ты либо назад возвращают, либо в дурку отправляют. Ты пока что первый живой свидетель! И судьба твоя, знаешь ли, очень шаткая.

— Значит, ты там что-то в разработке… держишь, а своим же все с рук спускаешь. Говорю же, соучастница.

На самом деле мне просто хотелось отыграться за опера. Я искренне не мог понять, как можно с такими людьми вместе работать и оставаться нормальным человеком.

— Чтоб ты знал, они всех крышуют! — злобно проговорила она, сжав руки в кулаки. — Везде на короткой ноге. Как ты не поймешь, что от меня вообще мало что зависит? Мой профиль — серийники. Мне в это вообще лезть нельзя.

— Тогда я подытожу, если ты не против: вместо того, чтобы искать серийников, ты копаешь против своих коллег. И мне ничего не мешает сдать им тебя, рассказав, что ты хочешь посадить Медведевых.

— Рискни, — развела руками она. — Давай-давай, посмотрим, кому они поверят. Только про самих Медведевых я не говорила. Попробуй еще этих аристократов засади. Ими уже другие люди займутся, если доказательная база будет.

Я старался реагировать быстро, не дать ей возможности заметить, что в чем-то сомневаюсь. В то же время звучало все намного более разумно, чем у опера. Могла ли следователь врать? Легко, по любому пункту. Но посмотрим правде в глаза — в ее обществе мне находиться куда более приятно, чем у упырей-оперов.

— Ладно, — выдержав паузу, ответил я. — Мне кажется, наше общение несколько не заладилось. Предлагаю попробовать сначала.

— Разумно, — не долго думая, согласилась она.

— Я Артем, но друзья зовут меня Думером.

— Буду звать Артемом, — едва заметно кивнула она.

— Не хочешь быть моим другом?

— А мы уже на «ты»?

— Ты первая начала, — пожал плечами я. — Из чего я делаю вывод, что тебе так комфортнее.

— Давай не будем отклоняться от темы, а то придется пробовать в третий раз.

— Ну а почему бы и нет? Я готов делать это столько раз, сколько ты захочешь.

— Ловлю на слове. А теперь, Артем, с чувством, толком, расстановкой о медведевских. — Она замолчала и, заметив на себе мой долгий взгляд, добавила: — Пожалуйста.

Я заговорил. Рассказывать все в деталях, разумеется, пока было рано. Дал общие наметки, сказал, что могу показать место, что знаю внутренний распорядок и могу опознать некоторых представителей банды. Не преминул добавить, что это также касается оперуполномоченного этажом ниже и некоторых других фигурантов из смежных структур.

— Это к делу не относится, — тут же вмешалась Елена. — Продолжай.

— В общих чертах — пока хватит, — заявил я.

— Что значит «пока»?

— Теперь твоя очередь, Лен.

— Допрос веду я, — возразила она.

— Не. Допрос вел оперуполномоченный