Золото келе - Антон Болдаков

— Осьминог снасильничать пытался.

— Кто?!

— Осьминог. Я в море купалась, а тут он меня — цап за ногу своими щупальцами и давай лапать. Чуть не утопил… Держал, главное одним щупальцем — а вторым… скотина похотливая. Точно видимо мужик попался у них одних такие мысли и привычки, — Варя указала на свои странные шрамы. — Держал меня крепко. Я билась, пыталась вырваться — да куда там, с тем же успехом могла бы попробовать трос стальной порвать.

— Хм…

Елена знала, что головоногие моллюски — очень сильные существа, и, напав на неподготовленного купальщика, могут его утопить достаточно легко и быстро. Но это в случае нападения на растерявшуюся жертву, а не на опытного пловца, умеющего обращаться с головоногим. Чаще всего человек, которого сцапал осьминог — просто тонет захваченный врасплох. Согласитесь, если вокруг вашей ноги совершенно внезапно обовьётся холодное пульсирующее и очень длинное щупальце, то риск захлебнуться очень велик.

— А потом он меня давай лапать, — с усмешкой продолжила Варя. — Причём, как видно, профессионально лапал. Явно со знанием дела. Знал где и куда залезть…

— Это вы на него напраслину зря наводите, — усмехнулась Елена, смывая мыльную пену с волос. — Осьминог обычно ищет в складках человеческого тела всякие вкусняшки — там моллюсков, крабов или ещё что. Насиловать он никого не собираться…

Варя взяла мочалку и начала тереть спину Елены.

— Да мне как то по барабану, чего он хотел, а чего нет — главное ведь мог. Я тогда долго боялась, что забеременею от него. Ночами не спала пока «дни» не начались — никогда ещё их с таким облегчением не встречала. Гадкое животное, что ни говори. Видела хоть раз таких? С сильным волнением проговорила она — даже забыв, что к Елене следует обращаться на «вы.

Елена вспомнила бездну Тихого Океана и всплывающие из неё глаза исполинского кальмара — каждый глаз был больше её тела.

— Много видела таких… И больших и маленьких. Кстати, вам особо боятся нечего было — осьминоги чаще всего не так как мы размножаемся. Один вид осьминогов может даже отделять своё щупальце, что бы оно плыло по волнам и само искало самку, дабы оплодотворить.

— Хм… что, настоящий плавучий…

— Ну да. Вот так бывает, — улыбнулась Елена.

— Кстати, ты очень произвела впечатление на наших парней, уж поверь…

— Это верно, товарищ старший лейтенант, — прогудела полноватая женщина, что как раз смывала с головы сноп мыльной пены. — Парни вчера только о тебе и рассказывали — как ты через тундру тащила Павла, на самодельной волокуше. А потом Вилку наземь бросила…Ты можешь себе представить, Варя — Вилку, который нас всех тут достал своими сказками о том, какой он жёсткий парень умеющий в дзюдо, эта тощая белобрысина шваркнула о землю так, что у того только искры из глаз посыпались — Серафим и Гена-Копоть видели.

— Здорово! — усмехнулась Варя. — А ты, тёть Эвелина, что вчера так поздно пришла? Что там, в радиорубке случилось? Ты обычно обеды уже к десяти растаскиваешь по постам… Тётя Эвелина, старший лейтенант, у нас ночные вахты и дежурных кормит-поит.

— Да Гавриил там со своей радиостанцией замаял всех — говорит, что какие-то мощные помехи в радиосвязи появились — понять не может что — вчера до двенадцати ночи сидел, настройки крутил, да сигналы «чистил». Только ничего не смог. А Алхимик твой что? Чем вчера занят был — свет горел почти до утра.

— Он вчера до утра с какими-то пробами работал. Да с Бобром нашим лаялся. Тот что-то нервный бегает, ругается на всех. Так что ты смотри — если что, то под руку Бобру не лезь. А то прилетит, промеж рогов. Сегодня сяду снова пробы, что парни с пятого участка прислали, чистить… Только позавтракать сначала надо, а то сидеть тут с голодухи — не особо интересно.

…В столовой было тихо — Елена специально подгадала время, что бы основная масса народа успела поесть и покинуть здание — привлекать к себе особо пристальное внимание она ну никак не хотела.

Однако в столовой обнаружился и Серафим. Он лениво ковырял картофельное пюре с котлетой, и выглядел жутко помятым.

Но Устрицы преклонных лет

Не выплыли на зов.

К чему для странствий покидать

Страну своих отцов?

Ведь можно дома в тишине

Прожить в конце концов.

А юных Устриц удержать

Какой бы смертный мог?

Они в нарядных башмачках

Выходят на песок,

Что очень странно — ведь у них

Нет и в помине ног.

— Приветствую вас, — помахал он рукой Елене. — Как выспались?

— Спасибо, омерзительно — Елена поставила поднос с завтраком — яичницей, бутербродами с колбасой и несколькими ломтями хлеба с маслом и сахаром. Украшал всё это стакан чая. — Никто больше в эту Долину Поющих Флейт не гонял? А то мне как-то не по себе от того, то я там видела.

— Как только мы подобрали вас, и Павла, то немедленно дёрнули назад, в посёлок. Таков был приказ, приказ Иннокентия. Так что никто туда особо не катался — и, говоря по правде, не шибко рвётся. По посёлку бродят слухи о том, что в этой долине завелись привидения. Ночью, как мне говорят, у парней, да и не только, были кошмары. А собаки ведут себя странно…

Елена вспомнила, что в момент её сражения с келе — ветер дул от гор в сторону посёлка — неужели это странное наркотическое оружие донесло до посёлка? Но это, же немыслимо — что за отрава такая, способная не терять своей силы даже разносимая на десятки километров?

— Я тут вот о чём думаю — проворчал Серафим. — Мне не даёт покоя та дыра в скалах, которую вы и Павел видели. Вчера я сходил непосредственно к Павлу и тот мне её описал, как следует.

— Он что, пришёл в себя?

— Ага. Говорит, что ничего не помнит и всё такое… но мы то знаем, что он на вас напал из-за золота, — Серафим проговорил последние слова совершенно будничным тоном. — Такова уж Природа «золотого дьявола», сводить с ума… Иннокентий попросил вас подписать пару бумаг о том, что Павел себе голову разбил при падении.

— Подпишу — не вопрос, — отмахнулась Елена и отправила в рот кусок яичницы.

— Точно? Осмелюсь напомнить, что он на вас напал и пытался убить… — Серафим понизил голос до полушёпота, — вы сейчас фактически его задницу вытаскиваете из очень крупных проблем.

— Это мои проблемы, не думаете? — мило улыбнулась Елена, отпивая персикового компота. — К чему ломать