Разрушитель - Владимир Сергеевич Василенко

Я как раз собирался наведаться во флигель к Демьяну, но Велесов меня опередил — мы столкнулись с ним на крыльце усадьбы.

— Гости к тебе, Богдан, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Гости? Ну, что ж, пусть пожалуют. Встречу их в кабинете у Путилина…

Вампир покачал головой.

— Нет, сюда он не пойдёт. Ждёт там, снаружи, за воротами.

Недоверчиво хмыкнув, я сошёл с крыльца, прошелся чуть вперёд по главной аллее, пока не разглядел за воротами массивный чёрный автомобиль. Кажется, «Даймлер», как у Путилина, только ещё больше, с удлинённым кузовом. Почти лимузин.

— Я так понимаю, это не из тех гостей, которых можно послать подальше?

Демьян покачал головой и тихо проговорил:

— Будь осторожен, Богдан.

— Постараюсь.

По аллее я шёл нарочито неторопливо, прогулочным шагом, попутно пытаясь просканировать машину. Увиденное меня не обрадовало — я легко разглядел водителя и какого-то мордоворота на переднем сиденье, но вот задняя часть автомобиля оказалась полностью непроницаемой

Выйдя за калитку, я обошёл этот здоровенный драндулет кругом, окидывая изучающим взглядом. В первую очередь бросился в глаза хромированный герб с головой мамонта, украшавший решётку радиатора. Так что, когда задняя дверь машины мягко распахнулась, показывая отделанный роскошной кожей салон, я уже понимал, кто именно пожаловал ко мне в гости.

— Садись, Богдан Аскольдович. Прокатимся. Разговор серьёзный есть.

Глава 8

Садиться в машину жутко не хотелось — несмотря на размеры и шикарную отделку, от неё веяло чем-то зловещим, как от катафалка. Да и тон самого Вяземского не понравился — каждое слово падало, будто тяжёлый булыжник, на плечи легла невидимая, но очень весомая ноша. Губернатор давил — и авторитетом, и Даром. Скорее всего, неосознанно, просто настроение было мрачное.

Но и ни малейшего шанса отказаться я не видел. Одно хорошо — успел хоть немного отдохнуть и привести себя в порядок…

Заднее сиденье было разделено посередине прямоугольным лакированным столиком с углублениями для стаканов и письменных принадлежностей. От передних его отсекала глухая бронированная стенка, в которой виднелось только небольшое окошко напротив места водителя, и то закрываемое заслонкой.

Автомобиль был огромным, не пришлось даже особо наклоняться, чтобы влезть в салон. Кожа на сиденье упруго скрипнула подо мной. Чтобы закрыть дверцу, пришлось приложить заметное усилие — она тоже была бронированная, толщиной с кирпич.

Тихий щелчок замка совпал с лязгом раскрывшейся передо мной ниши, из которой на меня недвусмысленно уставились чёрные зрачки сразу четырёх оружейных стволов.

Я замер, всё ещё сжимая пальцами ручку двери.

— Не дёргайся, — спокойно проговорил Вяземский, обрезая серебристой гильотиной кончик сигары. — Это пулемёт. Выдаёт не меньше двадцати выстрелов в секунду. Не хотелось бы повредить обшивку.

— К чему такие… предосторожности? — напряженно проворчал я.

Слова застряли у меня в горле, потому что я запоздало ощутил знакомое воздействие. Где-то рядом — скорее всего, в сиденье подо мной — похоже, спрятаны кристаллы синь-камня. Поле их довольно интенсивное, но при этом компактное и почти не захватывает левую часть салона, где сидит сам Вяземский. А вот моё тонкое тело начало здорово корёжить — так, что оно довольно быстро скукожилось до плотного энергетического сгустка в районе Грудного узла.

Попытки применить хоть какие-то способности — прикрыть тело щитом Укрепления или переключить Аспект — вызывали короткие, но очень болезненные спазмы. Впрочем, несмотря на это, я почувствовал, что теоретически смогу и перебороть это поле, пусть и ценой боли и огромных усилий.

Что-то в этом плане изменилось. Скорее всего, после поглощения сердца Яг-Морта у меня произошёл ещё один мощный скачок в развитии Дара. Да и в целом поле синь-камня не гарантирует полного отключения магических способностей — я уже видел такое прежде, на примере той же Албыс или даже Грача…

— Говорю же, не дёргайся, — повторил губернатор. — Это всё для твоего же блага. И моего спокойствия…

Повернувшись ко мне, он поймал мой взгляд и добавил чуть тише:

— Я знаю, кто ты.

Прозвучало это, как приговор. Каждое слово — уже даже не булыжник, а целая могильная плита. И сомнений по поводу того, что именно имеет в виду Вяземский, тоже не было.

Прежде губернатор меня совершенно не боялся, мы даже устроили небольшой спарринг у него в кабинете. Но сейчас… Бронированная западня, синь-камень под задницей, стволы пулемёта, бесстрастно смотрящие мне в живот… Это ловушка на зверя пострашнее, чем студент Сибирский.

Удивительно, но первый всплеск адреналина — ах, меня раскрыли! — быстро сменился странной апатией и даже облегчением. Возможно, мне просто надоело скрываться. А может, после событий в Самуси это уже казалось какой-то глупой мышиной вознёй.

Я наконец отпустил дверную ручку. Поёрзал, устраиваясь поудобнее и всем видом показывая, что мне нет дела до направленного на меня оружия.

— Что, ж… Понимаю, — устало выдохнул я.

— Вот и славно…

Вяземский прикурил сигару от затейливой зажигалки в виде серебряного черепа, в одной глазнице которого горел яркий жар-камень. Наклонившись вперёд, два раза постучал в переборку за спиной водителя. Машина плавно тронулась с места.

Медленно втянув ноздрями воздух, я постарался успокоиться. Мне удалось переключиться на Аспект Морока, но активно применять его было проблематично — чтобы воздействовать на попутчика, нужно было протянуть в его сторону энергетический шлейф, а поле синь-камня тут же разъедало его. С трудом, но мне удалось прощупать эмоциональный фон Вяземского, хоть ощущения и прорывались сквозь завесу синь-камня урывками, смутными вспышками.

Главное, что мне удалось уловить в эмоциях Вяземского — это некоторую растерянность. И тщательно скрываемый… страх? Хотя, пожалуй, это слово не совсем уместно для подобного существа. Нефилимы, особенно такие старые и могущественные, сильно меняются со временем, и обычные человеческие эмоции у них трансформируются в нечто иное.

Вот и сейчас вместо страха как такового я различил в попутчике гремучую смесь из злости, зависти, чувства опасности, азарта соперничества… И только где-то совсем глубоко, в основе всего этого — страх. Больше похожий на инстинктивный, глубинный ужас — как, например, перед змеёй или огромным насекомым.

Все эти впечатления промелькнули в мозгу мгновенно, и почти сразу же я снова расслабился, пока прекратив попытки дальше «читать» Вяземского. Хотя бы потому, что в поле синь-камня это было весьма болезненно.

Машина плавно и бесшумно покатилась вдоль набережной. Из-за толстого корпуса снаружи почти не доносилось звуков,