#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента. Том 2 - Андрей Снегов

— А ты? — спрашиваю я, привычно обостряя разговор. — Чего хочешь ты?

— Мне нужны сильные и преданные союзники! — чуть помедлив, отвечает Алексей и кладет руку на мое плечо. — Мне нужен ты!

Ничего нового, моя роль полностью соответствует комбинации, разыгрываемой старым, мудрым Шуваловым. Цесаревича — в друзья, его сестру — в жены, а Ольгу Трубецкую — в любовницы, что позволит создать или укрепить союз Зеленого, Синего и Фиолетового Родов. Иногда мне кажется, что Великий Князь задумал все это еще до нашей встречи.

— Согласен! — коротко произношу я, потому что отмалчиваться в ответ на такое предложение нельзя. — Но я не наследник Великого Рода и даже Инициацию еще не прошел…

— Рано или поздно ты станешь Наследником, а Инициацию пройдешь уже через две недели, — говорит Алексей с железобетонной уверенностью. — И запомни: Великие Князья не вечны!

Он замолкает и смотрит мне в глаза. От жесткого, испытующего взгляда становится не по себе. Сильная ладонь крепко сжимает мое плечо, и темно-зеленые радужки вспыхивают.

— Если бы нам было по тринадцать лет, я предложил бы тебе разрезать запястья, смешать кровь и стать братьями, — тихо произносит Цесаревич. — Но мы много старше, и юношеской романтике уже нет места в сердце.

— В моем есть! — заявляю я неожиданно для самого себя и запоздало понимаю, что не кривлю душой.

— Я хочу продолжить наши тренировки! — деловито подытоживает Романов. — Ты обладаешь важным качеством, которое перечеркивает все недостатки в технике ведения боя!

— Каким же⁈ — спрашиваю я, даже не подозревая, что ответит мой визави.

— Ты не поддаешься и не сражаешься в полсилы, как это делают все!

Цесаревич горько усмехается, и правильные черты его лица искажаются в гримасе ненависти то ли к соперникам, то ли к себе, то ли к собственному положению в обществе.

— Сегодня ночью я кое-что тебе покажу! — загадочно произносит он, и в этот момент двери спортзала распахиваются.

На пороге появляется Наталья Романова. Она бросается вперед, едва взглянув на наши окровавленные тела. Ее глаза вспыхивают зелеными огнями и стеклянные двери модуля слетают с направляющих и разбиваются о бетонные стены.

Не обращая внимания на взвывшие сирены охранной системы и мигающие аварийные светильники, Наталья врывается внутрь и опускается перед нами на колени.

— Все в порядке! — успокаивает сестру Алексей. — Тест на взаимное доверие пройден!

Зеленые радужки Натальи разгораются яркими изумрудами, и я погружаюсь в стазис. Первым пациентом целительницы становлюсь я, а не ее брат. В голову приходит дурацкая мысль: снимет она с меня трусы в этот раз или нет, и я отключаюсь.

Глава 16

Темный Кристалл

В подвалах Александровского Дворца темно и сыро. Луч фонаря выхватывает из мрака серые стены, покрытый пылью хлам и широкоплечую фигуру Цесаревича. Алексей ведет меня сквозь извилистые подземные коридоры, уверенно ориентируясь в их хитросплетениях.

Я иду за ним и тщетно пытаюсь избавиться от мыслей, преследующих меня после тренировочного боя. Он стал не только испытанием физической силы, но и актом преодоления недоверия. В мире, где магия пронизывает все и позволяет читать мысли, честная игра — редкость, ценящаяся на вес золота.

Мы долго крадемся сквозь тени и древние арки, пока не упираемся в тупик. Перед нами вырастает кирпичная стена, ничем не отличающаяся от других. Цесаревич нажимает на неприметный кирпич, раздается негромкий щелчок, и в плитах пола появляется щель.

— Все мои предшественники искали проход за этой преградой, — Алексей оборачивается и заговорщицки улыбается. — А нужно было искать под ней!

Наследник Российского Престола похож на озорного мальчишку, который собирается поделиться самой страшной тайной. На его устах появляется загадочная улыбка, словно он демонстрирует врата к чему-то невообразимо важному.

— Этот ход — тайная дорога в Пушкин, забытая всеми! — говорит Цесаревич шепотом. — Никто не знает о его существовании, даже отец и князь Бестужев!

— Мы направляемся в Пушкин? — удивляюсь я.

— Это не главная цель, — отвечает Алексей. — Наберись терпения!

Романов толкает ногой тяжелую бетонную плиту, и она бесшумно отъезжает под стену. В полу открывается квадратный люк, ведущий в темную глубину. Из него веет сыростью и холодом.

— Это подвалы древней крепости, Александровский Дворец построен на ее фундаменте, — с гордостью первооткрывателя сообщает Алексей. — Первый раз я попал сюда, когда мне было десять лет — искал несметные сокровища Темных…

Романов начинает рассказ о своем детстве, когда он, прячась от учителей и родителей, скитался по укромным уголкам дворца, создавая собственные миры и придумывая приключения в них. Одна из фантазий привела его к тупику, под которым начинается этот подземный ход.

Он рассказывает, как днями зачитывался приключенческими романами, а вечерами приходил сюда и искал способ открыть замаскированную дверь. Кирпич, приводящий в движение древний механизм, он нашел случайно, когда отчаявшись, ударил кулаком в стену.

— Тот день изменил мою жизнь навсегда, я получил ключ к личному королевству, — задумчиво говорит Цесаревич.

Его взгляд расфокусирован, темно-зеленые глаза смотрят сквозь меня — Алексей предается приятным воспоминаниям. Слушая рассказ Цесаревича, я понимаю, что подземный ход для него — не просто скрытое убежище, а часть личной истории, место, где он обрел подлинную свободу еще в детстве. Это частично объясняет откровенное пренебрежение наследника Престола к роскоши и аристократическому пафосу.

— Я сбегал из своей спальни каждый вечер и исследовал подземный лабиринт, — продолжает он после паузы. — Сначала осторожничал и далеко не заходил, но со временем обзавелся набором фонарей, мелков и длинных бечевок, с помощью которых достиг самых дальних пределов.

— Сокровища нашел? — коротко спрашиваю я.

— Конечно, иначе не вел бы тебя сюда! — подтверждает Алексей. — Но это не золото!

Наверное, я должен сгорать от любопытства и забрасывать Цесаревича бесконечными вопросами, но сокровища мне безразличны. Мне вообще надоели тайны, я бы с удовольствием присоединился к нашей теплой компании во Дворце и расписал вист с Юсуповыми и Трубецким.

— Что же тогда? — спрашиваю я с