#Бояръ-Аниме. Кодекс Агента. Том 2 - Андрей Снегов

Князь обращается к нам с суровым выражением лица и говорит громким голосом, отчетливо и отрывисто, выделяя каждую фразу. Слова звучат резко и непреклонно, словно удары хлыста.

— Вам предстоит провести две недели в Александровском дворце! Когда Император сделал этот щедрый подарок, он и помыслить не мог о том, что будут творить наследники Великих Родов! Царское Село — символ величия Российской Империи, место, где аристократия должна поддерживать и укреплять свои традиции, а не погружаться в вакханалию и разврат! Наплевав на благородство и высокие идеалы, вы предпочли позор и общественное осуждение! Помните, что ваша репутация — не только отражает ваше собственное достоинство, но и влияет на родословную ваших потомков и даже на благосостояние всей Империи!

Бестужев переводит дух, оглядывает нас по очереди, считывая реакцию на собственную пафосную речь, а затем продолжает.

— Императорский дворец — не место для детских шалостей и легкомысленных утех! Не забывайте, что будущее нашей великой державы зависит от вас! Есть время, чтобы исправить допущенные ошибки, иначе вас ждет не только утрата благосклонности первых лиц Империи, но и лишение прав и привилегий, которые были дарованы исключительно по милости Императора!

Во время зубодробительной речи взгляд Князя Бестужева чаще всего останавливается на мне и Олеге Апраксине. И ежу понятно, что основную ответственность за произошедшее должны нести мы, но нас прикрывает сияющий нимб над челом Цесаревича.

— Какой же он нудный и скучный! — шепчет Трубецкой, практически не шевеля губами. — Прыщ на ровном месте, но всегда читает морали! Мне отец столько голову не промывает, сколько Бестужев! А сам все бордели Москвы и Питера обошел, праведник хренов, Тьма его забери!

Андрей отводит глаза в сторону, изображая полное равнодушие к словам князя Бестужева.

— Он еще и дуэлянт заправский, — добавляю я, сохраняя при этом серьезное выражение лица.

— Вы с детства привыкли к бурной жизни и веселью, но не забывайте, что каждый из нас несет ответственность за будущее Российской Империи! — продолжает Бестужев. — Мы обязаны не только сохранить, но и укрепить величие нашей страны!

— Господин Бестужев! — восклицает Цесаревич, улучив паузу между гневными тирадами князя. — Все случилось по недоразумению, в котором повинен я. Мы уже сделали выводы. Ребята поговорили, обсудили вчерашнюю ситуацию и извинились друг перед другом. Инцидент исчерпан. Просим прощения за то, что вам пришлось мчаться из Москвы в Санкт-Петербург, чтобы учить нас уму-разуму. Мы благодарны за ваше внимание и заботу. Я уверен, что в будущем подобное не повторится!

— Дело не в прощении и не во времени, которое я потратил на поездку сюда. Дело в вас! Дело в вашем непонимании одного из главных принципов существования Империи: аристократ потому и называется аристократом, что ведет себя должным образом! — говорит Бестужев, гневно сверкая глазами. — А вы позорите завоеванные кровью предков титулы и даете повод бездарям называть нас презрительной кличкой «аристо»!

Князь Бестужев снова обводит нас сердитым взглядом.

— Больше никаких игр в карты! Никаких драк! Если я услышу о дуэли, пропущу участников через строй гвардейцев с шомполами в руках! И не думайте, что я бросаюсь пустыми угрозами! Я озвучиваю приказ Императора! И вас, Ваше Высочество, это тоже касается!

Цесаревич покорно склоняет голову перед князем Бестужевым.

— Ваша Светлость, мы благодарны за ваши слова и готовы неукоснительно следовать указаниям Императора. Наша цель — служить Российской Империи и поддерживать ее величие. Мы будем бережно соблюдать все установленные правила и подчиняться великим принципам нашего общества!

Цесаревич делает несколько шагов вперед и поворачивается к нам.

— Друзья, давайте помнить, что мы представляем не только себя, но и Великие Роды России, — обращается он к нам, подчеркивая собственный статус первого среди равных. — Давайте вести себя соответствующим образом и делать все возможное для сохранения благородства и чести наших домов!

— Что ж, будем считать инцидент исчерпанным! — раздраженно заключает Князь Бестужев, явно недовольный вмешательством Алексея Романова. — Я прошу господ Апраксина и Шувалова подойти ко мне и пожать друг другу руки!

Мы с Олегом обмениваемся понимающими взглядами и выходим вперед. С выражением уважения на лицах мы скрепляем наш безмолвный договор о нейтралитете крепким рукопожатием. Князь удовлетворенно кивает, соглашаясь, что инцидент, действительно, исчерпан.

— Господа, я надеюсь, что в будущем ваши поступки будут соответствовать статусу и наследию, которые вы несете! — с пафосом произносит Бестужев, заканчивая процедуру примирения.

Он прощается с нами и покидает холл дворца, а вперёд выступает Лев Леопольдович.

— Дамы и господа, говорит он, ваши комнаты готовы, вещи разложены, а в ресторане ждёт лёгкий завтрак! Вы можете немного отдохнуть с дороги и принять душ! Добро пожаловать в Александровский Дворец!

Лев Леопольдович лично ведет нас в гостевое крыло, останавливается перед дверьми апартаментов и выдает электронные ключи, вид которых диссонирует со старо-имперским дизайном помещений.

Всех кроме Юсуповых и Романовых расселили в стандартных гостевых номерах. Братьям, как обычно, достался сдвоенный, а наследникам короны — царские люксы, расположенные в конце коридора.

Я едва успеваю принять предложенный душ, как слышу негромкий стук в дверь. Оборачиваю бедра полотенцем, открываю и вижу перед глазами улыбающуюся физиономию Андрея.

— Ты меня преследуешь, аристо? — спрашиваю я, подражая интонациям питерских гопников — для полноты образа не хватает лишь смачного плевка на дорогой ковер.

— Нет смысла, потому что у тебя есть два чудовищных недостатка: отсутствие груди третьего размера и присутствие уда! — язвит Трубецкой и заваливается в комнату.

Он подходит к окну и начинает декламировать Александра Блока.

— Бегут неверные дневные тени.

— Высок и внятен колокольный зов.

— Озарены церковные ступени,

— Их камень жив и ждет твоих шагов…

Андрей поворачивается ко мне, и я вижу на его породистом лице грустную улыбку.

— Нам осталось всего две недели свободы, — задумчиво произносит он, приглаживая мокрые волосы.

— До начала обучения в Академии? — уточняю я со всей беззаботностью, на которую только способен.

— До Инициации! — отвечает он, и я отчетливо слышу в его голосе нотки отчаяния. — Ты не боишься?

— Нет, какой в этом смысл? — я пожимаю плечами. — А должен бояться?

— Мы оба должны переживать: чем выше по радуге — тем ближе к Тьме…

Андрей внимательно смотрит в мои глаза, будто хочет прочитать в них ответ на свой невысказанный вопрос: знает ли вновь испеченный аристо, а в недалеком прошлом — бастард, о