Законы Рода. Том 11 - Ascold Flow

Фома ничего не ответил и лишь скривил мордочку, отрицательно мотая головой.

— А для меня есть сувенир?

Большой палец маленького хомяка указал вверх.

— Отлично сработано, напарник!

— МАКСИМ! ОН БЫЛ В МОЕЙ… АХ, ВОТ ТЫ ГДЕ, НЕГОДНИК! ТАКОЙ БАРДАК УСТРОИЛ!

— Пи-и-и-и!

Спрятался от злой Джуди пушистый диверсант у меня за пазухой. Теперь, чтобы его достать, ей придётся меня раздеть…

— Ой, да идите вы оба! — надулась она, и уже через минуту мы оказались на Земле, в километре от излома с мутантами.

— Хе-хе-хе… Что ты там стащил у неё?

— Пи! — На меня упал белоснежный закрытый купальник Джуди, надеваемый, судя по всему, под униформу.

— Отлично… Сохрани, будет предметом торга при нашей следующей встрече. Если что, я ничего не знаю.

— Пи-пи! — козырнул мне боец, успешно совершивший диверсию.

И как он только среди огромной базы нашёл именно её комнату? Или с тем браслетом доступ был только в общие и личное помещение, и, следовательно, проникнуть в другие части базы он не смог? Вполне возможно…

— С кем поведёшься, от того и наберёшься… Видимо, ты на меня плохо влияешь, маньяк пушистый. Никогда бы не подумал, что позволю тебе такую шалость. Но теперь Джуди никогда не скажет, что таких, как я, уже было много. Не-е-е-ет. Я такой один! И даже если судьба не позволит нам быть вместе, ты меня запомнишь, моя красавица.

Глава 13

Совершить парочку диверсий в тылу врага — раз плюнуть. Сгрузить добычу во временный схрон на глубине в пятьсот метров где-то в Сибири, прокопавшись от первого зачищенного излома, — это мы можем. Зачистить ещё пять изломов, варварски вырывая всё полезное и погребая под слоем земли наименее ценное и долгоковыряемое, — легко. Уничтожить ничего не понимающие отряды фанатиков-разведчиков Ордена, попавших в поле видимости моего радара, — за милую душу. Ворваться в их обитель и сжечь её наполовину, проредив поголовье подконтрольных монстров и жителей города греха на две трети, — запросто. Отбиться от внезапно серьёзных противников, пришедших на подмогу, и, скинув любые маячки и метки, телепортироваться прочь — в два счёта. Залечь на дно и довольствоваться хаосом в рядах врагов — с удовольствием. Из тыла помочь бойцам на фронте, отражающим натиск очередной орды, — мой долг как ликвидатора. Попасть на военный аэродром инкогнито, пробраться в грузовой отсек летящего в Краснодар самолёта, не давая потенциальным врагам даже шанса предсказать мой следующий шаг, — бесценно. Для всего остального есть Фома-экспресс…

Знаете ли вы, насколько красивы пейзажи нашей родины с высоты птичьего полёта? Я знаю. Я их наблюдал почти две минуты, пока падал без парашюта из самолёта. Нервишки, скажу я вам, щекочет изрядно. Адреналин и красота пейзажей опьяняли, и я так и не смог сосредоточиться, чтобы прочувствовать магию ветра и её отголоски. Слишком голова была занята другим.

Есть ли шанс выжить при падении с высоты птичьего полёта у простого человека? Практически нулевые. Есть ли шанс выжить у могущественного мага? Безусловно. Но если ты не маг пространства, воздуха или гравитации, то опасность для жизни не девается никуда. И я как раз был в такой ситуации. Во всех трёх аспектах магии не разбирался совершенно. Полный профан. Всё, что я мог сделать сейчас магией, — резким выбросом маны создать что-то вроде металлической пластины под ногами и попробовать от неё оттолкнуться, но, скажем откровенно, идея сомнительная. Да и требует определённой практики.

Использовать руки в качестве огнемётов и направить их к земле, таким образом снижая скорость? Помнится, я такое уже делал, но этот вариант тоже далёк от идеала. Исполнение может подкачать. В общем, шанс самоубиться всё ещё остаётся. Сквозь землю проваливаться я тоже не умею, поэтому остаётся рассчитывать лишь на моего инструктора парашютиста. Правда, меня слегка смущает его парашют… Даже два парашюта. Первый — лифчик огромных размеров, а второй — щёки, раздутые от встречного потока воздуха. И всё же Фома падал заметно медленнее меня…

Я одёрнул хомяка, чтобы он перестал дурачиться и забрал меня поскорее отсюда. Тем более что падали мы на свалку, расположенную за городом. Это, конечно, немного повышало мой шанс на выживание, но после такого эпично-позорного приземления и жить-то не захочется больше…

Зелёная вспышка пришла очень вовремя. Я провалился в темноту примерно в километре от земли, ветер перестал пытаться содрать с меня кожу. Через пару мгновений я мягонько приютился на потасканный диван рядом со всё той же свалкой.

— Ох бл… них… Чего? — тут же воскликнул мужик, смахивающий на бедняка без определённого места жительства, прыгая прочь с этого вонючего и продавленного предмета интерьера.

— Спокойно, все свои.

— Кто, бл…

И дальше началась непередаваемая и прекрасная в своих непредсказуемых комбинациях игра слов, приправленная чудны́м колоритом местных идиоматических выражений. Особенно мне про «бобровую струю дьяволу в ноздрю» понравилось. Если бы не спешил, слушал бы и слушал. Человек этот явно жизнь повидал, многого поднабрался, непринятую большей части людей лексику развил до уровня академика со свалки.

— Как-как вы сказали? — переспросил я напоследок особо витиеватое выражение, показывающее, насколько обескуражен невольный свидетель моего приземления.

— Э, а чего я сказал? — удивился он, уже слегка успокоившись.

— Что-то про грибы.

— А, дык это, говорю, гриб в штанах при виде голой красотки не так резко вскакивает, как вы с небес на диван падаете.

— Вам бы в поэты податься, уважаемый.

— Чтобы с голоду подохнуть? Ну уж нет, спасибо. И вообще, наговорил я, ваше благородие… Извините. До свидания. Мне работать пора…

Мужик подхватил диван и потащил его с этой свалки куда-то к себе в берлогу. А он не такой уж и слабак, как я себе представлял.

— Пи-пи? — На плечо запрыгнул Фома и, смотря на чудака, начал крутить пальцем у виска.

— Нет, капитан. Он не сумасшедший. Он уставший, но не сдавшийся человек, на примере которого мы можем наблюдать классическое подтверждение классового неравенства в обществе. Даже среди безродных, которые по своему происхождению друг перед другом как бы равны, кто-то всё равно будет ровнее, а кто-то вот так будет бороться за право жить человеком.