Помещик 4 - Михаил Шерр

Я задумался над её словами и понял, что она права. Тут же Анна послала человека к отцу Павлу, и, получив его согласие окрестить Машеньку сегодня же, мы отправили гонца в Калугу к Дитриху.

Всеми этими делами занимались Анна с прибывшими дамами, а я сразу же отправился к Василию и его гостю. О прибытии императорского фельдъегеря они уже знали и ждали меня, сгорая от нетерпения.

— Ну что, брат, — встретил меня Василий с порога, — небось государевы бумаги привезли?

— Именно так, — кивнул я. — Сейчас узнаем, что нам светит.

Получателем большого пакета, опечатанного как положено кучей сургучных печатей, на которых была выдавлена личная печать императора, был обозначен Александр Георгиевич НЕстеров. Поэтому без какого-либо трепета в душе, можно даже сказать равнодушно, я сломал печати и разорвал пакет. В нем была естественно целая кипа бумаг: Высочайшие повеления, указы, приказы, какие-то карты и схемы.

Первым делом я решил прочитать Высочайшие повеления. Их было целых три. И все они были о присвоении следующих чинов: полковнику Куприну, майору Нестерову и мне. Государь решил, что негоже мне в очередную опасную экспедицию идти гражданским человеком, и произвел меня сразу же в поручики.

— Ну вот, — усмехнулся я, разглядывая бумагу, — теперь я военный человек.

— Поздравляю, господин поручик, — Василий протянул мне руку. — Теперь мы с тобой братья не только по духу, но и по службе.

— А меня Государь соизволил произвести в подполковники, — добавил Василий, когда я передал ему соответствующий документ.

Дмитрий Васильевич молча взял свое повеление и, пробежав глазами, кивнул:

— Генерал-майор, надо же. Что ж, придется соответствовать.

Это было очень на самом деле логично. Как дворянин, имеющий высшее образование, я в случае решения пойти служить сразу же должен стать прапорщиком или корнетом. У меня два ордена, каждый из которых дает мне право претендовать на следующий чин. Один орден — подпоручик, другой — поручик.

Василия Государь произвел в подполковники, а Дмитрия Васильевича в генерал-майоры. Высокий чин господина Куприна для меня был не удивителен, странно было бы его отсутствие. Нас с Василием на период экспедиции император повелел считать состоящими на военной службе. А новоиспеченный генерал по всей видимости с неё и не увольнялся.

Потом я достал два именных поздравления: Василия и Дмитрия Васильевича. Оба они были по одному и тому же поводу: с прошедшими венчаниями.

— О, смотри-ка, — я передал бумагу Василию, — Государь изволил поздравить тебя с венчанием.

Василий покраснел, что для него было редкостью:

— Ну да, я вроде как женился…

Евдокия Семеновна — женщина замечательная. О своем состоявшемся несколько дней назад венчании с ней господин Куприн проинформировал вскользь, как бы между делом. Похоже, для них это почти ничего не значило, констатация факта о событии, которое оказалось неизбежным в силу каких-то неизвестных мне обстоятельств.

Я быстро прочитал все эти бумаги и протянул их адресатам:

— Поздравляю, господа.

Пока Василий и Дмитрий Васильевич знакомились с Высочайшими повелениями, я достал все остальные бумаги и разложил их по предназначению: указы, приказы и различные служебные и вспомогательные.

Главным был приказ нам быть в Севастополе через десять дней. Там нас ждут господа англичане на своем военном корабле и наши русские товарищи.

— Десять дней, — задумчиво произнес Василий, откладывая бумагу. — Это значит, выезжаем завтра?

— Завтра с утра, — подтвердил я. — Тянуть нельзя. По моим прикидкам, при хорошей погоде и удаче мы как раз успеем.

— А если погода не задастся? — поинтересовался Василий. — Тогда придется ехать день и ночь, меняя лошадей на станциях. Но я думаю, до этого не дойдет.

— Согласен, — кивнул Дмитрий Васильевич. — Дорога предстоит неблизкая, а погода в это время года переменчивая. Но если выедем завтра на рассвете, то запас времени у нас вполне достаточный.

— Вы там раньше бывали, Дмитрий Васильевич? — спросил Василий.

— В Севастополе? Бывал, и не раз. Прекрасный город, отличный порт. Да и люди там особенные — моряки, военные. Знают свое дело.

— А что нас там ждет, кроме англичан и их корабля?

— Насколько я понимаю из этих бумаг, — Дмитрий Васильевич постучал пальцем по столу, — там уже собрана небольшая группа наших офицеров, которые тоже поедут в Египет. Плюс переводчики, знатоки местных обычаев.

— То есть нас будет больше? — уточнил я.

— Человек пятьдесят, не меньше. А может и даже поболее того.

По факту ничего нового мы с Василием не узнали, всё нам вчера подробно и исчерпывающе рассказал Дмитрий Васильевич. Кроме одного: даты нашего прибытия в Севастополь.

Учитывая опыт нашего кавказского марш-броска, оказаться в Севастополе через десять дней совершенно реально. Но тянуть с отъездом явно не стоит, это всё-таки не до Москвы доехать. И даже не до Санкт-Петербурга. По прямой примерно тысяча сто верст, а реально по дорогам еще двести, и на дворе стоит уже поздняя осень. Так что завтра утром мы должны покинуть наши гостеприимные и милые сердцу имения.

Куча всяких бумаг была адресована генералу Куприну. Секретом для нас с Василием они не являлись, но лично у меня к ним не было никакого интереса. Он будет руководителем нашей миссии наравне с генералом Черновым, на которого Государь возложил все военные вопросы экспедиции.

Несмотря на нашу малочисленность, вполне возможно, что непосредственное освобождение наших соотечественников ляжет на наши плечи. И вне всякого сомнения пленников окажется намного больше, чем мы предполагаем. И вот тут-то в дело должен будет вступить генерал Куприн. Государь открытым текстом написал, что наша задача разыскать и освободить не только господ офицеров, но и максимально всех православных, оказавшихся в неволе в Египте.

— Задача не из легких, — заметил Дмитрий Васильевич, просматривая инструкции. — Государь требует найти всех. Всех православных в египетском плену.

— А их там, по вашему мнению, сколько может быть? — поинтересовался Василий.

— Тысячи, — коротко ответил генерал, — и в этом никто не сомневается. Наверняка особенно много женщин, которые продолжают быть украшением гаремов всех этих многочисленных восточных владык и их приспешников.

Как эту проблему будет решать Дмитрий Васильевич, я даже не представляю.

Еще были карты, какие-то схемы и планы. Они у меня даже почему-то вызвали отвращение. И я даже не собираюсь любопытствовать, что это такое, когда понадобится, тогда и буду в них вникать.

В Сосновке дым стоял коромыслом, когда мы приехали из Торопова. Женский персонал имения и все приехавшие гости готовились к крестинам. К моему удивлению, из Калуги уже успел приехать полковник Дитрих и принимал деятельное участие в подготовке.

С Дмитрием Васильевичем полковник Дитрих друг друга поприветствовали как добрые старые знакомые, и