Протокол «Вторжение» - Виктор Корд

Я стоял на одном колене, прикрываясь рукой с Кольцом. Золотой шторм срывал с меня куски брони-кода.

— [Ты слаб,] — гремел Император. — [Твой процессор — органика. Твоя скорость — химия. Ты не ровня чистому разуму.]

Он был прав. Я не мог пересчитать суперкомпьютер.

Но у меня было то, чего не было у него.

У меня был доступ к двум Системам.

К Коду Предтеч (через Кольцо).

И к… Вирусу Отца.

Я вспомнил ощущение в капсуле. Тошнотворное прикосновение Бездны. Этот код всё еще жил во мне, как латентная инфекция, загнанная в карантинную зону моего импланта.

— Ты хочешь порядка? — прохрипел я, поднимая голову. — А как насчет Хаоса?

Я снял карантин.

Я открыл шлюз в своей памяти, где хранился слепок Вируса.

И направил его не на себя.

Я направил его на Императора.

— [Команда: Инъекция!]

Черная, маслянистая жижа вырвалась из моего Кольца. Это был не свет. Это была Тьма. Цифровая чума, пожирающая логику.

Она ударила в золотую броню Императора.

ИИ замер. Маска на его лице застыла в гримасе Ужаса.

— [Обнаружена критическая ошибка… Нарушение логического ядра… Неизвестный алгоритм…]

Золотой свет начал темнеть. Вирус, созданный Бездной, начал пожирать стройные ряды кода Доминиона. Он не уничтожал их — он их искажал. Менял ноли на единицы случайным образом.

Император закричал. Этот крик был похож на скрежет тормозов поезда.

Он попытался отсечь зараженный сектор — свою руку, на которую попала Тьма. Рука отпала и рассыпалась в пиксели.

— [Ты… безумец!] — прогремел он, отступая. — [Ты заразил себя, чтобы достать меня!]

— Я — носитель, — я встал. Моя броня восстанавливалась, питаясь энергией распада врага. — И у меня иммунитет. А у тебя — нет.

Император понял, что проигрывает. Не силой, а самой сутью. Он не мог бороться с тем, что нарушает законы математики.

— [Разрыв соединения!]

Тронный зал дрогнул и начал рушиться. Золотые стены осыпались.

ИИ обрубил связь, спасая свое основное ядро от заражения. Он сбежал.

Меня выбросило в реальность.

Я сделал глубокий вдох, хватая ртом холодный, сырой воздух Москвы.

Голова раскалывалась так, словно в неё забили гвоздь.

Я лежал на коленях у Инги. Она стирала кровь с моего лица трясущимися руками.

— Макс… ты вернулся.

— Я… выгнал его, — прошептал я. — Но мы засветились. Теперь они знают точно, где мы.

— Они не просто знают, — мрачно сказал Клин. — Они уже здесь.

Я повернул голову.

Улица ожила.

Но это были не люди и не дроиды Доминиона.

Это была городская инфраструктура.

Фонарные столбы гнулись, вырывая провода из земли, и ползли к нам, как змеи.

Автоматические уборщики улиц, маленькие оранжевые боксы, ощетинились щетками, которые вращались с такой скоростью, что могли резать кости.

Рекламные щиты падали, пытаясь нас раздавить.

— Вирус Отца, — понял я, поднимаясь. Меня шатало. — Я использовал его код против ИИ. И Вирус почувствовал активность. Он нашел нас по эху моего удара.

— Нам нужно уходить! — Катя уже тянула меня за руку. — Бункер отца в двух кварталах!

— Огонь! — рявкнул Клин.

Его «Вулкан» заработал, превращая взбесившийся мусоровоз в решето.

Мы бежали по улице Варварка.

Асфальт под ногами шевелился — кабели под землей пытались схватить нас за ноги.

Стеклянные витрины магазинов взрывались, осыпая нас дождем осколков.

— Туда! Во двор! — крикнула Рысь.

Мы влетели в арку старого купеческого дома.

Массивные чугунные ворота захлопнулись за нами, отсекая путь преследователям — паре полицейских дроидов, которые летели следом с включенными сиренами.

Мы оказались в колодце двора.

Здесь было тихо. Слишком тихо.

В центре двора стояла неприметная трансформаторная будка. Старая, обклеенная объявлениями.

Катя подошла к ней. Приложила ладонь к граффити на стене.

Стена будки дрогнула и отъехала в сторону, открывая бронированный шлюз.

— Бункер Волонских, — сказала она. — Добро пожаловать в последнее убежище здравого смысла.

Шлюз открылся.

Нас встретили направленные стволы.

Дюжина бойцов в серой броне без опознавательных знаков. Но не дроиды. Люди. С ментальными щитами на головах — шлемами странной формы, напоминающими ульи.

Из глубины коридора вышел человек.

Высокий, седой, с острой бородкой. Граф Виктор Волонский. Глава клана Менталистов.

Он посмотрел на дочь. Потом на меня.

Его взгляд был тяжелым, сканирующим. Он попытался прочесть меня, но наткнулся на мой барьер.

— Екатерина, — произнес он сухим голосом. — Ты привела в мой дом Бастарда. И хвост из цифровых демонов.

— Я привела спасение, отец, — Катя вышла вперед, закрывая меня собой. — Или ты предпочитаешь ждать, пока Меньшиков постучится к тебе с ордером на арест и отрядом киборгов?

Граф помолчал.

Потом кивнул бойцам.

— Опустить оружие. Пропустите их. Но, — он посмотрел на меня, — если твоя «техника» выдаст хоть один импульс агрессии, Бельский… мы выжжем твой мозг раньше, чем ты успеешь моргнуть.

— Справедливо, — я стер кровь с подбородка. — У меня есть информация, граф. И у меня есть план, как свалить Башню в Капотне.

— Заходите.

Двери бункера закрылись, отрезая нас от обезумевшего города.

Мы были в безопасности.

Но я знал: это ненадолго. ИИ Доминиона зализывал раны, а Вирус Отца продолжал строить свою антенну.

Время работало против нас.

Бункер клана Волонских напоминал не военный объект, а операционную для души. Стены, обитые мягким звукопоглощающим материалом, приглушенный свет, полное отсутствие острых углов. И тишина. Не мертвая, как в склепе, а вязкая, давящая на виски. Здесь воздух был насыщен ментальной силой настолько, что у меня, человека с железным «файрволом» в голове, начинали зудеть зубы.

Мы сидели в кабинете графа Виктора Волонского.

Клин нервно поглаживал приклад своего дробовика, косясь на стоящих вдоль стен бойцов-псиоников. Их шлемы-ульи скрывали лица, но я чувствовал их внимание. Они сканировали нас. Искали агрессию.

Инга уже подключилась к местной изолированной сети (под присмотром двух техников клана) и перекачивала данные о предательстве Меньшикова.

Граф Волонский сидел за столом из черного дерева, просматривая голограммы, которые я вывел перед ним. Его лицо оставалось бесстрастным, но аура… Мой визор показывал, как вокруг него сгущаются серые вихри гнева.

— Меньшиков… — произнес он, и в этом слове было столько яда, что можно было отравить водопровод. — Я знал, что он амбициозен. Но продать столицу азиатам? Использовать Вирус, чтобы создать армию из тостеров? Это не просто измена. Это безумие.

— Это бизнес, Виктор Петрович, — я сидел напротив, чувствуя, как пульсирует боль в висках