Сила Воли - Юрий Иванович

После чего гул, скрип, говор и шевеление пронеслись по всему вагону. Народ проснулся и зашебуршился. Ну и воришки сдристнули, словно их сквозняком выдуло. Похоже, они босиком передвигались или в тонких тапочках, потому что топота особого не было. Испугалась босота? А вот Анастасия точно испугалась. Потому что пискнула, вскочила с полки и вцепилась в спину приятеля, словно лесной клещ. Только и шептала трясущимися губами:

— Кто там?! Чего им надо?! Они к нам ломились?

— Да какое-то жульё ищет чего умыкнуть у сонных граждан… Но до нас им не добраться! Так что успокойся! — после чего Шульга включил свет и полез к своим вещам со словами. — А вот некую маскировку нам для тебя и меня надо обновить…

— Зачем?

— Чувствую, что так просто визит ворья не пройдёт, — шептал он, уже достав вспомогательные средства. — Кого-то — да обчистили. Значит, будут жалобы со скандалами. Милиция заглянет на ближайшей станции. Документы начнут проверять. То, да сё… А ты слишком молодо для своего паспорта выглядишь… Ну и мою морду подправить надо, соотносительно фотографии. Вот… Заодно пройдём первую проверку своих новых документов. Кстати! Не забыла кто ты и свои данные рождения?

От волнения и спросонок у девушки почти все заученные данные из головы вылетели. Так что пришлось ей повторять и зубрить заново. Ещё и Санька наседал, с напором спрашивая то одно, то другое. Сердился, настаивая на такой зубрёжке, чтобы от зубов отскакивало:

— Хоть рывком тебя разбудят, хоть в коридоре зажмут, хоть с поезда начнут сбрасывать, но ты чётко должна ответить на любой вопрос из своей биографии. Ну и данные своего мужа не забывать… Иначе нас сразу загребут в каталажку…

А попутно наводил должную маскировку, добавляя подруге во внешности несколько лет возраста и на своём личике производя небольшие изменения.

Как выяснилось часа через три, его предвидение ситуации сработало на все сто. На очередной станции поезд простоял, чуть ли не вдвое дольше положенного, а все вагоны без исключения шерстили сборные команды милиции и военных. При этом под вой и ругань с матом, ссадили на перрон чуть ли не два десятка человек. В основном из общих вагонов изымали, но и из купейных двоих мужчин вывели с вещами. Уж чем они не понравились проверяющим, неизвестно, да молодожёны не интересовались. Их на тот момент как раз самих проверять начали.

По вещам не смотрели, да и документы, постольку поскольку вычитывали. А вот пару вопросов старший в группе задал:

— По комсомольским путёвкам?

— Можно и так сказать, — старательно улыбался Шульга. — Постараемся вписать свои имена в историю на великих стройках Сибири.

— Так тебя по возрасту уже весной в армию заберут?

— Ну и что такого? Жена как раз в институте половину учёбы пройдёт. А там и я подтянусь для получения высшего образования.

— Жена? — хмыкнул со скепсисом милиционер. И уже непосредственно самой девушке, скромно сидящей у окна и теребящей уголки платка. — А что родители? Вот так просто отпустили?

— А кто за нас будет поднимать страну к счастливому будущему коммунизма? — сердито блеснула глазами девушка. — Попробовали бы только не отпустить!

Вроде как не навязчиво, но прозвучал и вопрос по поводу остальных пассажиров в купе:

— А где ваши попутчики?

— Да ещё с вечера как ушли пьяные в стельку в вагон-ресторан, так до утра мы их больше и не видели.

Милиционер глянул в сторону, где стоял проводник, получил скорей всего от него утвердительный кивок, да двинулся дальше по вагону. А Киллайд сразу же закрыл дверь купе, не дожидаясь иных, любопытных взглядов как на себя, так и на внутренности их временного места обитания.

Чуть позже между собой молодожёны обменялись шепотками:

— А если проводник проговорится, что мы давно едем сами?

— И что в этом страшного? Да и не дурак дядя Коля, соображает, что лучше молчать… И боится он уркаганов до мокрых подштанников…

— Фу! Что за сравнения?

— Самому неприятно. Но что делать, если жизнь такая? И это я ещё мягкое сравнение озвучил… Кстати, надо спросить, когда большая стоянка будет? Припасы надо восстановить, да вновь профессора Эрдэра чем-то вкусным заманить. И водочкой угостить. Что ни говори, а при соответствующей обработке, нам Корней Савович ух как пригодится!

Но это Настя лишь печально вздохнула:

— Опять пьянствовать будете? И как только в тебя столько вмещается? И не пьянеешь ни капельки… Больше взрослого мужика выпиваешь! Сопьёшься!