Сила Воли - Юрий Иванович

Дальнейшие двое суток пути прошли относительно спокойно. Это если не считать всё возрастающей привязанности профессора Эрдэра, который уже чуть не ночевал в шестом купе. Настолько он проникся к молодым людям симпатией, настолько восторгался обширными знаниями Шульги, и радовался благодарным слушателям, что и уходить не хотел. А может просто прикормился с рук? Или подсел на дармовую выпивку, которой его щедро угощали наивные молодожёны?

По поводу меркантильности такого великого человека и думать не хотелось. Всё-таки Корней Савович являлся настоящим учёным, авторитетным специалистом, великим путешественником, сосредоточием самых уникальных знаний, увлекающейся личностью, да и попросту хорошим человеком. Причём настолько хорошим, что решился взять плотную опеку над молодой парой по всем направлениям. То есть решил пробивать жильё, скорей всего в студенческом общежитии. И с учёбой: как минимум — рабфак, и как максимум — поступление в институт по добавочному льготному списку.

Но! И это акцентировалось сразу: поступление для Александра и именно в Горный. Чему парень откровенно поразился:

— Разве такое возможно? Ведь конец сентября…

— Для особо талантливой молодёжи — возможно всё! — торжественно заверил Эрдэр, пусть и сдержанным шёпотом. — Настоящая учёба начинается лишь в октябре, в сентябре почти все первокурсники разбросаны по фронтам аккордных работ в колхозах и промхозах. Ну и существуют такие понятия как отсев и дополнительный набор. Уверен, никто из моих коллег не будет против такого студента, как ты.

Всё усложнялось тем, что Киллайд категорически настроился на обучение в мединституте. О чём и пытался деликатно напомнить профессору:

— И всё-таки! Никак нельзя, чтобы вместо меня к вам супругу приняли?

— Ха! — нервно дёргался Корней Савович. — Шутить изволите, молодой человек?!

— Нет, вполне серьёзно. Она тоже много знает…

— О-о-о! Если она имеет хотя бы половину багажа твоих знаний, то считай её уже студенткой Горного! — и тут же уважаемый учёный перешёл на озабоченный тон, стараясь скрыть за ним жёсткий скепсис: — Но мы уже третьи сутки общаемся, а до сих пор твоя прекрасная половина ни разу не приоткрыла глубины своей учёности. Только сидит и скромно помалкивает.

И выжидающе улыбнулся, словно извиняясь за прозвучавшую непритязательную правду.

Задумался, взяв паузу в разговоре, и мемохарб. Кое-какие умения и особенности уже вполне себе проснулись в новом теле. Это радовало, обнадёживало и придавало уверенности в завтрашнем дне. Но именно — что в завтрашнем. А то и неизвестно, в каком по счёту. Потому что несравненно большее количество умения так и оставались «не распакованными» сознанием. Они как бы имелись в общей памяти, и даже давали некий отклик на попытки их разбудить, но это сразу виделось процессом не скорым и крайне сложным.

«В таком случае, — размышлял Паркс, — спешка вообще может быть противопоказана. — Не лучше ли забиться в какую-нибудь глушь, затаиться там и все силы потратить на освоение доставшегося мне тела? И только «прорастив» свои умения, опробовав их и усовершенствовав, выходить в большой мир и отыскивать для себя надлежащее место под солнцем? Но для собственного развития крайне важно изучить доставшееся мне тело, интенсивно штудируя медицину. А как это сделать, отсиживаясь где-то в глухой тайге? Хм! Замкнутый круг какой-то получается…»

Также следовало окончательно определиться с девицей Бельских.

Насчёт последнего утверждения «она тоже много знает», имелись определённые наработки. Знания цивилизации пьетри, помноженные на уникальность любого харби, помогали преобразовывать вселенную. Та же Сверхновая, взрыв которой спровоцировал Киллайд в своём мире, говорила о многом. Только вот сейчас, с имеющимися возможностями, они сопровождались немалым риском. В первую очередь — для Анастасии.

Гипноз на ней — он опробовал, действует, пусть и в границах первого, испытательного круга. Значит попутно можно и некоторые знания забрасывать в голову девушки. Многие, очень многие знания. Беда только в том, что при неуверенном, не откалиброванном вторжении, появлялось два негативных фактора. Первый: можно было повредить память землянки, нечаянно там всё смешав, стерев или перепутав. Второй: вместе со знаниями могли перенестись в память подруги и собственные, личные воспоминания Киллайда Паркса. Вряд ли их правильно воспримет юное, наивное создание, родившееся в здешнем мире. Скорей всего после этого оно сойдёт с ума.

А действовать точечно, выверено и правильно — могло и не получиться.

Вот и выходило, что затея с передачей пула знаний по геологии, могла закончиться трагедией. Опять-таки, будь времени достаточно, можно спокойно и не спеша экспериментировать. А здесь приходилось решать срочно, пользуясь подвернувшимся знакомством с таким влиятельным человеком, как Эрдэр. В крайнем случае, в распоряжении пары окажется ещё несколько дней, которые уйдут на обустройство в Иркутске, на знакомство с обстоятельствами и на оформление документов.

Правда, безжалостный циник, уничтоживший целую цивилизацию, настаивал не заморачиваться каким-то местным аборигеном:

«Чего это я так распереживался о памяти какой-то девки? Кто она мне такая? Не станет этой — легко отыщу на её место сотни иных претенденток. Этого добра тут хватает, после войны баб в четыре раза больше, чем мужчин. Мм… Разве что с другой больше возиться придётся, приручая, изучая, обучая…»

Так что итогом этих сложных размышлений, стало вначале уверенное утверждение:

— Да потому и помалкивает, что скромность мешает и стеснительность. Ну и дорога жену изрядно утомила, не привыкшая она к кочевой жизни. А вот как мы устроимся на месте, пусть временном, пусть скромном и непритязательном, она сразу воспрянет духом и продемонстрирует все свои обширные познания. Поверьте! — и просительно добавил: — Надеюсь, что прежде, чем принять окончательное решение, у нас будет несколько дней для адаптации в Иркутске?

Профессор, хоть и кривился с недовольством, вынужден был признать:

— Ну да, сегодня суббота… А первое октября — среда. Так что определиться нам всем надо за трое суток. Сумеем? — и он выжидательно, а скорей всего строго уставился на девушку, словно принимал у неё экзамен.

— Конечно сумеем! — заверил его Шульга, разливая по стаканам последние капли имеющейся водки. Причём себе только на самое донышко, остальное — своему уважаемому собутыльнику. — А сейчас нам всем надо хорошенько выспаться, поздно уже. Ведь поезд прибывает в Иркутск ранним утром, так что надо быть бодрыми и готовыми ко всему.