Зотика - Кларк Эштон Смит

Нюшену казалось, что он идет по бесконечным катакомбам, в которых собрались смерть и разложение всех времен. Он слышал за спиной шарканье Музды, и временами – жалобный, испуганный вой Ансарата. Он понимал, что эта парочка следует за ним. В этом холодном и смертоносном тумане нарастал ужас, астролог содрогался от отвращения, которое он, живой человек, испытывал в присутствии закутанной Мумии и всего того, что разлагалось вокруг в этой непостижимой тьме.

Воздух здесь словно нес смерть, и сердце астролога замерло. Повсюду в затененных склепах и укромных тайниках он ощущал присутствие бесчисленных мертвецов. Звездочет подумал, что ощущает рядом с собой печальное колыхание саванов, дыхание, исходящее от окоченевших покойников, сухое щелканье обнаженных челюстей. Но тьма застилала все вокруг, и он ничего не видел, кроме светящегося силуэта своего проводника, который шествовал, как по своему родному царству.

Нюшену казалось, что он идет по бесконечным катакомбам, в которых собрались смерть и разложение всех времен. Он слышал за спиной шарканье Музды, и временами – жалобный, испуганный вой Ансарата. Он понимал, что эта парочка следует за ним. В этом холодном и смертоносном тумане нарастал ужас, астролог содрогался от отвращения, которое он, живой человек, испытывал в присутствии закутанной Мумии и всего того, что разлагалось вокруг в этой непостижимой тьме.

Почти не думая о том, чтобы подбодрить себя звуками собственного голоса, он начал расспрашивать проводника, хотя и язык прилип к горлу:

– Правда ли, что Вергама, и никто другой, призвал меня отправиться в путь? С какой целью он призвал меня? И в какой земле он обитает?

– Судьба твоя призывает тебя, – сказала Мумия. – Эту цель ты узнаешь в конце, в назначенное время и не раньше. А что касается третьего твоего вопроса, то ты не стал бы умнее, если бы я назвал тебе место, где спрятан дом Вергамы от прегрешений смертных существ, потому что эта земля не обозначена ни на одной карте, и ни на одной карте звездного неба.

Такие ответы показались Нюшену двусмысленными и тревожными.

«Сомнительной, в самом-то деле, – подумал он, – должна быть цель путешествия, начало которого завело так далеко в империю смерти и разрушения и, безусловно, подозрительным было существо, которое призвало его к себе и послало в качестве первого проводника сухую, сморщенную Мумию, закутанную в погребальные одеяния».

Теперь, когда он размышлял почти в безумном неистовстве, стены подземелья осветились мрачным светом. И он вслед за Мумией вошел в зал, где высокие факелы с черной смолой и в подставках из потускневшего серебра окружали огромный и одинокий саркофаг. Когда Нюшен приблизился, то на крышке и стенках саркофага он не увидел ни рун, ни скульптур, ни иероглифов, но по пропорциям представлялось, что в нем, должно быть, лежит гигант.

Не останавливаясь, Мумия прошла вперед. Но Нюшен, видя, что пещеры позади саркофага полны тьмы, отпрянул, не желая двигаться за ней. Пусть звезды и предписывали ему совершить путешествие, ему показалось, что никакое человеческое существо дальше идти не смогло бы. Движимый внезапным импульсом, он схватил один из тяжелых факелов длиной в ярд, горящих вокруг саркофага и, держа его в левой руке, с гороскопом, крепко зажатым в правой, и с Муздой и Ансаратом позади ринулся вон, надеясь по своим же следам вернуться по этим мрачным пещерам в Уммаос.

Нюшен не слышал, ищет ли Мумия дорогу. Но когда он бежал, свет необыкновенно ярко пылающего факела раскрывал перед ним кошмары, скрытые тьмой. Он видел человеческие кости в отвратительном смешении с костями чудовищ, разбитые саркофаги, из которых торчали полуразложившиеся члены неведомых существ. Члены эти были ничуть не похожи на головы, руки или ноги. Вскоре катакомба стала разветвляться, и он наугад выбирал себе дорогу, не ведая, приведет ли она его на нехоженый путь, или в Уммаос.

Он наткнулся на огромный череп без надбровных дуг, лежащий на земле с глазницами, обращенными вверх, а позади черепа находился покрытый плесенью скелет этого чудовища, преграждавший путь. Ребра зажали сужающиеся стены, как будто чудовище доползло сюда и застряло. Белые пауки с головами демонов и размерами с обезьяну, сплели свои паутины в пустых арках костей. Скелет, казалось, дрожал и шевелился, отвратительные пауки роились над ними, собирались в бесчисленные множества и покрывали каждую косточку. Нюшен со своими спутниками устремился назад; вернувшись к развилке пещеры, он последовал по другому ответвлению.

Здесь пауки-демоны его уже не преследовали. Но, торопясь, как бы Мумия и пауки не догнали его, астролог вскоре натолкнулся на край огромной ямы с водой, заполнявшей пещеру от стены до стены. Перепрыгнуть ее было невозможно. Пес Ансарат, принюхавшись к запахам, исходившим из ямы, отпрянул назад с бешеным лаем. Нюшен, державший факел высоко над собой, заметил далеко внизу мерцание ряби на воде, расходящейся кругами. Появились два кроваво-красных пятна, которые плыли, покачиваясь, к центру ямы. Потом Нюшен услышал шипение, как будто кипел какой-то огромный котел, нагреваемый колдовским огнем. Казалось, при кипении злобная тьма быстро поднималась кверху, переполняя яму, а кроваво-красные пятна, приближаясь к Нюшену, злобно уставились прямо на него подобно светящимся глазам…

Поэтому Нюшен поспешно отвернулся. Возвратившись на свою прежнюю дорожку, он увидел Мумию, ожидающую его на развилке.

– Кажется, о Нюшен, что ты усомнился в своем гороскопе, – сказал проводник с некоторой иронией. – Однако даже плохой звездочет при случае может верно прочитать волю небес. Повинуйся же звездам, которые направили тебя в путь!

Астролог покорно поспешил за Мумией. В пещере, где стоял огромный саркофаг, Мумия заставила его вернуть факел, который он украл, на свое место. Нюшен пробирался во тьме глубоких склепов, и единственным источником света были фосфоресцирующие одежды Мумии. Наконец из пещер, в тени которых уже проникал хмурый рассвет, он выбрался на берег моря, бушующего под хмурым небом. Вздрогнув от резкого света и ветра, Мумия отпрянула в подземелье, сказав:

– Здесь кончаются мои владения, и я должна тебя покинуть. Жди второго проводника.

Нюшен стоял на берегу, штормовой ветер развевал его волосы и одежду, ощущался острый запах морской соли. Он услышал лязг металла и увидел, как ржавая бронзовая дверь входа в пещеры захлопнулась. Взморье ограждали неприступные скалы, спускавшиеся прямо в море. Итак, волей-неволей пришлось ждать, и вскоре в несущемся прибое он увидел приближающегося Тритона с головой получеловека и полуобезьяны. Вслед за Тритоном подскакивал на волнах маленький черный баркас, но никто не стоял у руля, и никого не было на веслах. Нюшен сразу же вспомнил иероглифы морского существа и лодки, которые появились когда-то на полях его гороскопа. Развернув папирус, он с удивлением увидел, что обеих фигур там нет, и не усомнился в том, что они исчезли так же, как и иероглиф Мумии, во всех Домах Зодиака, и даже в том Доме, где предсказана была его судьба. А на месте тех двух фигур напротив созвездия Большого Пса в гороскопе теперь светился иероглиф огненной Саламандры. Тритон призывал его манящими и шутовскими жестами, широко оскалившись, показывая острые, как у акулы, белоснежные клыки. Подчиняясь этим знакам, Нюшен выступил вперед и взошел на баркас; верные своему хозяину Музда и Ансарат сопровождали его. После этого Тритон поплыл по бушующему прибою, а баркас, как будто повинуясь волшебным рулям и веслам, двинулся вперед, прямо в неведомый, туманный океан, борясь с ветром и волнами.