Жатва - Владимир Василенко

Я скрежетнул зубами от злости. Это вот самоуверенное, презрительное поведение чужаков здорово бесило. Кем они себя возомнили вообще?

Арран швырнул парня на землю, пнул по ребрам так, что тот взвыл, скорчившись в позе младенца. Второй подскочил, замахиваясь копьем с длинным, больше похожим на клинок меча, наконечником. Но рогатый остановил его и, похоже, дал приказ бросить парня во вторую шеренгу. Насчет же девушки с ребенком было отдельное распоряжение – двое чужаков, подхватив ее под руки, потащили к пирамиде. Пацана при этом один из них небрежно тащил одной рукой за шиворот, как котенка.

В пирамиде при их приближении образовался небольшой ярко светящийся проем, в котором они и скрылись.

Я присел, снова скрываясь в пространстве под оконным проемом, чтобы меня не засекли. Да и нервы надо привести в порядок, потому что спокойно наблюдать за всем этим не получалось. Особенно когда вспоминаешь, что где-то там, в этой толпе, могут быть и Ольга с Лиской.

– Ама, – беззвучно прошептал я, вызывая голосового помощника. – Зачем они потащили их в пирамиду?

– Пилоны представляют собой автономные капсулы, защищенные силовым радиумным полем. Это позволяет сохранять внутри ценные трофеи – как во время турнира, так и в дальнейшем в ходе Жатвы. Живая добыча во время хранения переводится в состояние стазиса. После завершения турнира пилоны используются как аванпосты.

Я снова невольно скрипнул зубами. «Живая добыча»… Выражение-то какое. Впрочем, Аму не за что винить – устройство-то трофейное, и описания формулирует так, как привычно прежним хозяевам.

– Почему они отвели туда именно женщину с ребенком? Это более ценная добыча?

– Дети обычно стоят втрое дороже. Ценность мужчин зависит от состояния здоровья и от имеющихся навыков. Ценность женщин – от их возраста, привлекательности, способности к деторождению…

– Ладно, хватит, – поморщился я, прерывая ее.

Слушать про все это было неприятно. Конечно, рабство и в нашем мире еще относительно недавно было чем-то самим собой разумеющимся. В каких-то отсталых странах оно и до сих пор в ходу, пусть и вне закона. Но все же в той, прошлой жизни, оно воспринималось как что-то далекое, давно ушедшее. Что-то из учебника по истории древнего мира за пятый класс или из книжки про хижину дяди Тома. Но сейчас это – новая реальность. Насколько я понял, другой участи жителям трофейного мира не светит.

– Ама, сколько жнецов участвует в турнире?

– Согласно обычаю, на турнир Жатвы выставляются по пятьдесят четыре жнеца от Великого Дома Ортос и Великого Дома Гракх. В последний день турнира допускается привлечение бойцов из резерва, чтобы восполнить потери. Однако максимальное число жнецов при этом не должно быть превышено. В этот раз, помимо Великих домов, в турнире участвуют шестеро жнецов от Дома Мэй.

Итого – сто четырнадцать. Не так уж много. И как минимум двоих уже можно вычесть – того убитого гракха в больнице и ортоса с отрубленной рукой, который сбежал.

Кстати, как он сбежал-то? Шаль говорил, что видел пирамиду прямо во дворе больницы, а потом она куда-то исчезла. Значит, на ней можно улететь?

– Ама, можно ли улететь на пилоне?

– Пилон способен в режиме автопилота возвращаться на одну из заданных для него посадочных площадок в зиккуратах Багровой пасти или в крепостях Дозора. Но для этого нужно согласие главы дома, контролирующего пилон в данный момент. Главы домов во время турнира командуют жнецами дистанционно.

Зар-раза! А была идея угнать эту пирамиду и попытаться улететь на ней куда глаза глядят… Ладно, Ян, думаем дальше.

Я прополз к соседнему окну и снова выглянул.

Гракхи продолжали сортировать людей. При этом довольно жестко. Понаблюдав за ними, я понял, что в левую шеренгу они отставляли тех, кого собирались загнать в пирамиду, и таких набиралось едва ли один из десяти. Остальных рассортировывали по группам и уже начали загонять в ближайший дом.

Но небольшую группку двое типов в шипастых доспехах повели в сторону, за пределы освещенного кострами участка. Я покрутил колесико бинокля, приближая изображение. И невольно вздрогнул.

Едва доведя бедняг до места, чужаки начали убивать. Буднично, деловито, быстро – перерезая глотки или всаживая клинки куда-то в заднюю часть шеи. Жертвы одна за другой падали замертво, некоторые дергались в конвульсиях. Кто-то попытался бежать, но их быстро настигали ударами в спину. На все ушло секунд пятнадцать, не больше, и на земле валялось с десяток трупов.

От этого зрелища холодок пробежал по хребту. В основной толпе тоже многие увидели расправу. Толпа загудела, до меня долетали отдельные выкрики. Кто-то даже снова попытался оказать сопротивление. На этот раз целая группа мужчин, человек десять. Но даже двоих арранов хватило, чтобы раскидать их и жестоко подавить попытку бунта. Убивать, правда, никого не стали, только жестоко избили.

Я укрылся в простенке между окнами.

– Да что они творят-то, ублюдки…

– Вероятное всего, избавляются от порченых гелотов, – откликнулась Ама, восприняв это как вопрос. – Больных, слабых, страдающих заразными заболеваниями, способными передаться другим…

– Заткнись! – прошипел я.

Зажмурился, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. С трудом удалось заставить себя выглянуть снова.

Грань пирамиды, развернутая в мою сторону, снова ярко светилась – в ней образовался прямоугольный проем, в который вереницей загоняли людей. Относительно немного – человек двадцать. В основном женщины, дети.

Сердце вдруг ёкнуло, а потом заколотилось с удвоенной силой. Я закрутил колесико бинокля – как назло, фокусировка сбилась. Еле успел выхватить взглядом деталь, за которую зацепился.

Акула.

Тряпичная серая акула с белым брюхом, больше полуметра в длину. Дурацкая мягкая игрушка из Икеи, которая почему-то очень понравилась Лиске. Так понравилась, что она вот уже с полгода даже спит с такой в обнимку. Жориком называет.

Силуэт светловолосой девочки, крепко сжимающей акулу под мышкой, мелькнул всего на пару мгновений, быстро тая в прямоугольнике яркого света. Женщина, которая вела девочку за руку, исчезла внутри пирамиды и того раньше. Но девочка чуть задержалась, замедлила шаг, начала оборачиваться…

– Лиска! – хрипло выдохнул я.

И вдруг кто-то крепко схватил меня сзади за шею, зажимая рот ладонью в жесткой перчатке.