Хранительница - Лин Петрова

злой. Чтобы достичь результатов, нужно было работать как проклятый. Тренер увидел в нем подающего надежды молодого человека. Вот и гонял как «сидорову козу». Он отрывался на нас с Алькой. Сначала просил составить ему компанию в беге по стадиону. Он умоляюще прикладывал руки к груди: «Сестрёнки, не бросайте брата в беде». Потом пробежки стали для нас нормой. Со временем и я втянулась как-то. Для меня это был одним из способов «выпустить пар». Драться на мечах он заставлял нас ожесточенно, говорил пригодится. Алька стучала кулаком по голове: «Ты дурак? На меня вечером нападут, я мечом должна отбиваться? Где я его с собой возьму? В сумочку он не влезет».

Мне удавалось пока что только уворачиваться от нападок Эвальда. Пора и самой поработать чуток, и я стремительно напала. Он от неожиданности пропустил удар.

Вокруг нас начали собираться столичные.

— Эвальд, давай попробуем по серьезному — попросила я его. Он кивнул. Бой продолжался минут десять. Я фиксировала некоторые незнакомые мне удары, которые мне не удалось избежать, и пропустила несколько ударов. Блин, больно то как. Всё — таки, с бойцом спаррингуюсь, но выдержала темп боя.

Я улыбнулась от всей души:

— Спасибо Эвальд. Покажешь мне некоторые приёмы? — он молча кивнул.

***

На следующий день мы тронулись в путь и вышли на основную дорогу в столицу. Часть отряда периодически отделялась от нас, для проверки дальних селений и близлежащих территорий.

Нам начал встречаться народ. Кто-то ехал в столицу, кто-то — обратно. Мы присматривались к ним, они к нам. Я ловила на себе любопытные взгляды.

После обеда остановились дождаться часть отряда. Мои животные улеглись в тенёк. Дети копошились с Люсей. Я села возле дерева, пора наверно заняться и платьем себе. А то хожу как чучундра, стыдно уже перед самой собой. Благо Люся позаботилась и везла с собой ткани и всё для шитья.

Тут к нашему месту стоянки подошла делегация. Я совершенно не обратила внимания, так как обдумывала простенький фасон платья, удобный и функциональный. Несколько карманов пришью, а то носовой платок некуда положить. Тут меня окликнул Игнат:

— Маргарита — официально обратился он ко мне, многозначительно подергивая бровями — Тут к тебе пришли.

Что? Ко мне? Я недоуменно посмотрела на Игната. Какие ко мне могут быть гости? Он кивнул:

— Сваты.

Я широко открыла глаза, с ума сошёл? Какие сваты? Медленно встала и подошла к нему. Он кивнул головой в сторону делегации. Там стоял молодой щупленький паренёк примерно моего роста. За его спиной стояло несколько мужчин, которые рассматривали меня как племенную кобылу. Я обернулась к Игнату, вот это? Жених??? Игнат кивнул, пряча улыбку. Один из сватов, между тем, начал речь:

— Ну как говорится, ваш товар, наш купец. Не гоже девице путешествовать одной в присутствии толпы мужиков. И мы, так сказать, готовы принять тебя, девица, в свой род. Тем более что ты без роду, без племени, без приданого — честь мы тебе оказываем — весьма гордо говорил он.

«Ой-ёй-ёй. Это кто-то сейчас себе смертный приговор подписывает!». Меня от негодования начало потряхивать.

А тот продолжал:

— У нас лучший представитель нашего рода — продолжатель, так сказать. И мы предлагаем тебе вступить с ним в брачный союз.

Я сейчас кому-то вступлю по шее — гневно подумала я. Повернулась к потенциальному жениху, рассматривая его. По земным меркам ему было лет семнадцать-восемнадцать. На его длинной шее сидела маленькая голова с оттопыренными ушами. Тело было худощавым с выпирающими ключицами. Он гордо развернул свои плечики, позволяя рассмотреть себя. Ой, ребята! Вымрет ваш род-то!!! Если этот экземпляр лучший: представляю, что там осталось! Откуда ж ты взялся, замечательный такой? Женилка, что ли выросла? Послать можно его вместе с его свитой, интересно?

Я повернулась к Игнату. Он, видя мои поджатые губы и гневный взгляд, быстро тихонько заговорил:

— Не вздумай. Позор жениху будет. Сделай так, чтобы сами свалили.

А как сделать? Думай, думай. Мысли лихорадочно метались в моей голове. Ага! Есть! Была не была. Я протянула к ним руки, и жалобно пропела, подавшись вперед всем телом:

— Дождалась. Родненький ты мой.

Сваты, не ожидавшие такого поворота событий, нахмурились, а я громко продолжала:

— Дети, дети! Пощадили нас небеса. Бегите сюда. Нашелся-таки настоящий мужчина, что заменит вам папку.

Лина быстро подбежала ко мне, встав под руку, схватившись за неё. Марк подходил медленно, нахмурив брови и смотря на меня. «Давай, Марк, поддержи игру. Ты же умный мальчик, не подведи», думала я, широко открыв глаза, моргая и подергивая бровями.

— Вот, дети. Наконец нашелся добрый человек, что станет для вас новым папкой. Идите, обнимите хоть его, благодетеля.

Марк сначала не понимал, что я от него хотела, хлопал глазами, всматриваясь в моё лицо. Затем понимающе кивнул и кинулся к жениху, пытаясь ухватить его за штанину:

— Папка. Как я долго тебя ждал. Линка, чего стоишь, беги скорее, хватай, а то и этот сбежит.

Девочка не подвела. С радостным визгом она бросилась к жениху, обхватывая его за колени.

— Ура, папка пришёл!

Сваты отшатнулись в ужасе. Жених с красными ушами судорожно пытался отодрать от себя ребятишек, отступая назад. Да куда там, дети своё дело знали. А я продолжала глумиться.

— Хил, Мелкий, а ну бегом сюда. Наконец дом у вас свой будет, кровать просторная, да еды вдоволь. А то намаялись по дороге, бедолаги — радостно объясняла я жениху.

По мере приближения животных он начал судорожно сглатывать, разглядывая их.

— Это животные мои. Они много не кушают, дорогой. Мелкому вот только в день по коровке, а так — мы много не едим.

Хил подошел ко мне, сел и широко зевнул.

Сваты задом отходили все дальше, оставив единственного и лучшего продолжателя рода. А я продолжала:

— Есть, конечно, у левира особенность одна — на кровати он привык спать со мной. Но это ведь ничего, да? Ты же смелый и решительный, я же вижу. Отодвинешь его аккуратненько и исполнишь свой супружеский долг. Правда?

Мой жених все-таки вывернулся из рук детей и рванул прочь, обгоняя сватов. А я протянула руки в их сторону и пропела жалобно:

— Куда же ты, милый?

Вокруг стояла гробовая тишина, и как только жених скрылся из глаз, грохнул всеобщий смех. Я обвела всех взглядом, невольно начала и сама улыбаться, задерживая взгляд на Чернявом. Улыбка преобразила его лицо, черты лица стали мягче, вокруг глаз собрались мелкие морщинки от смеха, а в глазах плясали веселые огоньки. Он потряхивал головой, утирая