Жажда - Макс Вальтер

Минут тридцать пути и мы въехали в небольшой посёлок, который на поверку оказался административным центром заповедника. Несколько домов с офисной планировкой, часть из которых отведены под хозяйственные нужды. Всё это обнесено высоким, сетчатым забором, который защищал от диких животных, да и то, вряд ли мог считаться неприступным.

Нас запустил внутрь ещё один егерь, на плече которого красовалась винтовка с оптическим прицелом. Ворота заперли на цепь, а квадрики загнали в один из сараев. И здесь мои силы окончательно улетучились, изображение покрылось туманом, голова закружилась, а последнее, что я помню, кто-то придержал меня от падения с высокого квадра.

Очнулся я от боли, кто-то беспокоил рану на плече. Глаза вновь слиплись, и пришлось приложить немало усилий, чтобы разомкнуть веки. Состояние такое, словно я подхватил вирус и мучаюсь жаром. Мозги соображают туго, всё как в тумане, однако симпатичное личико девушки, что осматривала рану, я рассмотрел.

— Привет, красавица, — натянуто улыбнулся я пересохшими губами.

— Лежите спокойно, молодой человек! — строго ответила она.

— Доктор, я жить буду?!

— Будете, — совершенно серьёзно ответила девушка. — Рана, конечно, сильно воспалилась, но антибиотик уже действует, к вечеру вам станет гораздо лучше.

— С-с-с, ай! — дёрнулся я от того, что внезапно почувствовал резкую боль.

— Потерпите, я должна сменить дренаж, чтобы гной не скапливался.

— А нельзя там как-то обезболить вначале?

— Я обколола лидокаином, но, видимо, что-то мешает его действию. Скажите, вы ничего такого не принимали: алкоголь, наркотики?

— Коктейль из аптечки вколол, иначе я бы до вас ни за что не добрался.

— И что за препараты в его составе?

— Я же не доктор, откуда мне знать.

— Ясно, потерпите ещё немного, сейчас снова может стать больно.

Я ещё немного поахал, пошипел, затем девушка наложила мне тугую повязку и вышла. Снаружи раздался металлический лязг задвижки, а это значит — мне всё ещё не доверяют. Ну и правильно делают, сейчас такое время, когда от человека можно ожидать самого худшего. Несмотря на то, что ко мне относились хорошо, я и сам не очень-то верил в бескорыстное добро. Ну, жизнь покажет, хочется верить, что я окажусь не прав.

Так, глядя в потолок и перебирая в голове всё случившееся за последние месяцы, я провалился в беспокойный сон. Мне снились друзья: Серёга, Лёха с Настей. Они пригласили меня в гости посидеть, выпить, вспомнить былое. И вроде всё шло нормально, но в какой-то момент они вдруг начали кривляться, хохотать без причины, а их лица оказались перепачканы кровью. Её медный привкус ощущался и у меня во рту, а затем я вдруг понял, что в моём бокале вовсе не вино, а на мангале запекается человеческая рука.

Я проснулся весь мокрый от пота, несколько минут силился сообразить, реальность ли это или бред уставшего от жара мозга. Затем снова провалился в кошмар, где убегал от уродов. Рядом мчался лейтенант, а из его груди хлестала кровь. Вместо слов из его рта доносились предсмертные хрипы, и летела пена. В очередной раз я проснулся, теперь уже от холода.

Одеяло, простынь и подушка были насквозь мокрые, но сменить их, увы, нечем. Оставалось лишь свернуться калачиком, и уже в который раз провалиться в бредовые сновидения. Сложно сказать, сколько прошло времени, может час, а возможно, и сутки — в таком состоянии тяжело понять. Но когда я снова вынырнул в реальность, почувствовал себя намного лучше. Разбудил меня лязг задвижки. Я открыл глаза и увидел Грифа, в руках которого находился поднос.

— Как самочувствие? — с широкой улыбкой поинтересовался он.

— Как будто меня через мясорубку провернули, — честно ответил я.

— На вот, поешь, — он поставил поднос на табуретку рядом с кроватью.

— Долго вы меня под замко́м содержать собираетесь?

— Пока не разберёмся, что ты за фрукт.

— Скорее уж, овощ.

— Ха-ха, да, есть такое дело. Ладно, не дрейфь, для начала поправляйся, на ноги встань, после погутарим, решим.

— Да что-то аппетита нет, — поморщился я, глядя на пустой бульон желтоватого цвета.

— Во время еды придёт. Ешь, мы ради тебя курицу зарубили, а он ещё нос воротит.

— Мне бы в туалет.

— Пойдём, провожу.

Я сел на кровати и переждал, пока пройдёт головокружение, даже не сразу понял, что на мне нет совершенно никакой одежды. Интересно, кто меня раздевал? Да и грязь всю, похоже, отмыли. Нет, судя по всему, на этот раз мне действительно повезло попасть к хорошим людям. Интересно, а есть хоть малый шанс задержаться у них подольше, примерно так: навсегда? Очень уж не хочется возвращаться к непонятной, даже неопределённой жизни.

Я закутался в одеяло, и мы выбрались на улицу. Свежий воздух быстро выветрил туман из головы, и вместе с тем жутко захотелось покурить. Но это после, вначале стоит опорожнить мочевой пузырь, иначе он непременно лопнет. Гриф проводил меня до деревянного туалета, где я с наслаждением слил лишнюю жидкость из организма.

— Сигареткой не угостишь? — попросил я его, как только выбрался из сортира.

— Извини, не курю, — развёл тот руками. — Ты иди поешь вначале, а я пока у Михалыча пачку тебе выпрошу.

— Он у вас старший?

— Скорее, самый опытный. Начальников, как таковых, больше не осталось. Захочешь жить — прислушаешься, нет — тебя никто силой держать не станет и рублём не накажет.

— Хорошо здесь у вас, спокойно.

— Стараемся. Ладно, иди ешь, у нас ещё дел полно, не могу я с тобой вот так весь день языком чесать. Если курево найду — занесу, дымить можешь прямо там.

— Спасибо вам, даже не знаю, дожил бы я до сегодняшнего дня без вашей помощи, — искренне поблагодарил Грифа я.

— Да ладно, — смущённо отмахнулся тот. — Людей и так мало осталось, негоже сейчас к своим жопой поворачиваться.

— Все бы так думали, как ты.

— Так, всё, отвали, вечером к тебе загляну, поболтаем, вот честное слово некогда сейчас.

— Да я понял, нормально…

Дверь закрылась, вновь брякнула щеколда, и я остался один. Уселся на кровать и невидящим взором уставился на миску с куриным бульоном. В голове царил полный бардак.

В одном Гриф оказался прав: стоило сделать глоток из миски, как желудок моментально потребовал добавки, и я даже не заметил, как она опустела. Не сказать, что наелся до отвала, однако истерзанный жаром организм быстро потянуло в сон. А когда я распахнул глаза, подноса с посудой уже не было, вместо него на табуретке лежала пачка папирос и коробка спичек. Табак оказался лёжалым, в том смысле, что на вкус отдавал старостью и некой затхлостью, что ли. Но в моём положении не до капризов и даже за эту малость я был очень благодарен. Обязательно отплачу добром, как только представится возможность.