Лекарь Империи 7 - Александр Лиманский

Он не понимает. А я, кажется, начинаю.

Я откинулся на спинку стула, и разрозненные факты начали складываться в стройную, логичную картину.

План «А», тактика «кнута», провалился. Я оказался крепче, чем он думал. Моя операция с паразитом не просто сорвала его планы по моей дискредитации — она превратила меня в живую легенду, которую теперь нельзя просто так утопить. Это вызвало бы слишком большой резонанс. Любая атака на меня теперь будет рассматриваться как месть таланту.

— И он решил сменить тактику, — пробормотал я.

— Что? — не понял Семен.

Раз кнутом взять не получилось, он решил попробовать пряник. Теперь он будет моим лучшим другом.

Будет помогать, продвигать, расчищать дорогу, давать все, что я захочу. Будет создавать у меня иллюзию благодарности и неоплатного долга.

— А потом предъявит счет, — закончил я свою мысль вслух.

— Какой счет? — все еще не понимал Величко.

Тот самый, о котором говорил его дядя.

Журавлев никогда ничего не делает просто так. Если он что-то дает, значит, он хочет получить взамен в десять раз больше. Он больше не пытается меня сломать. Он пытается меня купить.

Только не за деньги, а за услуги и покровительство. Старая как мир истина. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

А Журавлев явно не занимается благотворительностью. Каждое его «доброе» дело сейчас — это инвестиция, которая, по его расчетам, должна принести ему огромную прибыль в будущем.

— Передай огромное спасибо твоему дяде, Семен. Это очень ценная информация.

— Обязательно передам! — просиял Величко. — Ой, чуть не забыл! Дядя еще просил передать — будь очень, очень осторожен, Илья! Журавлеву нельзя верить ни единому его слову! Он может заманивать тебя в какой-то хитрый капкан!

— Я понимаю риски.

— Дядя сказал — даже если Журавлев предложит тебе золотые горы, не соглашайся сразу. Тщательно все проверь, посоветуйся. Этот человек способен на любую, даже самую грязную подлость.

Я усмехнулся.

— Знаешь что, Семен? — сказал я. — Если Журавлев действительно выбьет мне звание Мастера-целителя, как он обещал, то все двери передо мной откроются сами. С таким званием я стану практически неприкасаемым. И тогда пусть Журавлев хоть на голове стоит — я буду вне его досягаемости.

Величко задумался.

— Ты думаешь, он не понимает этого?

— Конечно, понимает. Он же не дурак. Но, видимо, рассчитывает на что-то еще. На какой-то крючок, на который меня можно будет подцепить позже.

— Какой крючок?

— Понятия не имею. Может, собирает какой-то компромат. Может, готовит долговую яму. А может, просто наивно надеется, что я буду чувствовать себя ему обязанным.

— Или он просто решил, что лучше иметь тебя в союзниках, чем во врагах, — фыркнул Фырк. — После твоей вчерашней операции о тебе вся Империя скоро заговорит.

Дверь ординаторской открылась, и вошли Славик Муравьев и Максим Фролов. Семен осторожно посмотрел на меня, а я подал ему знак, чтобы молчал.

Оба выглядели свежими и собранными — белоснежные, идеально выглаженные халаты, аккуратные прически, даже их рабочая обувь была начищена до блеска.

— Доброе утро, Илья! — бодро поздоровался Славик.

— Привет, Илья! Семен! — кивнул Фролов, направляясь к кофеварке.

— Доброе утро, коллеги. Готовы к трудовому дню?

— Более чем! — Славик с энтузиазмом достал из кармана блокнот с расписанием. — У нас сегодня очень насыщенный день!

— Давай по порядку, — я отставил свою пустую кружку. Этот жест был сигналом к началу работы.

Славик тут же пододвинул к себе стул, раскрыл свой потрепанный блокнот, который уже стал его незаменимым атрибутом, и пробежался пальцем по строчкам.

Фролов, допив свой кофе, отодвинул чашку и тоже наклонился к столу, чтобы лучше видеть его записи. Даже Величко, который только что принес сенсационную новость, переключился в рабочий режим и внимательно слушал.

Ординаторская на несколько минут превратилась в настоящий штаб.

Славик открыл блокнот:

— Так, смотрим. Три плановые операции в первой половине дня. Первый — аппендицит у мальчика двенадцати лет, поступил вчера вечером с классической картиной. Второй — аппендицит у женщины тридцати пяти лет, предварительно — катаральная, неосложненная форма. Третий — паховая грыжа у дедушки восьмидесяти двух лет.

— Кто что берет? — спросил я, принимая на себя роль распределяющего.

Фролов тут же поднял руку.

— Я возьму мальчика. Неосложненный аппендицит, классическая картина. Думаю, справлюсь.

— Уверен? — уточнил я.

— Абсолютно! Я на прошлой неделе уже два таких сделал под присмотром Игоря Степановича. Он сказал, что у меня хорошо получается!

Прогресс. Налицо. Месяц назад он боялся скальпель в руки взять, а теперь САМ вызывается на операцию. И, что важнее, понимает возможные риски и знает, что искать.

— Хорошо. Только не забудь провести полную ревизию червеобразного отростка по всей его длине. Иногда основное воспаление локализуется только на самой верхушке, а основание уже может быть некротизировано.

— Обязательно проверю! — Фролов тут же начал что-то записывать в свой блокнот.

— Я возьму женщину, — сказал Славик. — Тридцать пять лет — репродуктивный возраст, нужно быть особенно осторожным.

— Правильно мыслишь, — кивнул я. — Обязательно проведи ревизию органов малого таза. У женщин в этом возрасте под острый аппендицит часто маскируется апоплексия правого яичника или, что еще хуже, прервавшаяся внематочная беременность.

— Записал! — Славик тоже строчил в блокноте. — Проверить яичники, маточные трубы, осмотреть своды матки.

— А грыжу кто будет оперировать? — спросил Величко.

Славик и Фролов переглянулись.

— Мы думали тебя попросить, Илья, — смущенно сказал Фролов. — Там пациент очень сложный.

— В чем сложность?

— Возраст — восемьдесят два года. И целый букет сопутствующих заболеваний, — начал перечислять Славик. — Ишемическая болезнь сердца, гипертония третьей степени, сахарный диабет второго типа, хронический бронхит курильщика. Анестезиологи боятся давать ему общий наркоз.

— Что предлагают анестезиологи?

— Артем хочет сделать спинальную анестезию, — ответил Славик. — Говорит, при такой сердечной патологии и ХОБЛ общий наркоз — это русская рулетка.

Классический гериатрический «букет». Любая операция для такого пациента — как ходьба по минному полю. Анестезиологи правы, выбрав спинальную анестезию. Риск кардиальных осложнений при ней в разы ниже.

— Артем прав. При сердечной недостаточности спинальная анестезия гораздо безопаснее. Ладно, дедушку я возьму на себя. Во сколько операция?

— В одиннадцать, — сверился с расписанием Славик. — Первые два аппендицита в девять и в десять.

— Хорошо. На операциях будет