Питер Грант - Бен Ааронович

– Не пойдет, – сказала Беверли. – Поклянись силой.

– Клянусь своей силой, – послушно сказал я.

Беверли цапнула бутылку, плюхнулась на диван, взяла пульт и стала переключать каналы.

– Можно мне выбрать кино по кабельному? – спросила она.

За этим последовала трехсторонняя дискуссия на тему «что будем смотреть». Я выбыл с самого начала, а победила в итоге Лесли путем банального отъема пульта у Беверли. Она включила канал с бесплатными фильмами.

Беверли принялась было ныть, что мы не заказали пепперони, и в этот момент входная дверь чуть приоткрылась. В узком проеме показалось бледное лицо. Это была Молли. Она молча смотрела на нас, а мы на нее.

– Заходите, пожалуйста, – проговорил я.

Молли беззвучно скользнула в комнату и мягко опустилась на диван рядом с Беверли. Я вдруг понял, что никогда не видел ее так близко. Ее неестественно бледная кожа была идеально гладкой, как у Беверли. От пива она отказалась, но кусочек пиццы все-таки взяла, хоть и нерешительно. Когда начала есть, то чуть отвернулась к стене, держа ладонь так, чтобы рта не было видно.

– Когда вы разберетесь со Стариком Темзой? – спросила Беверли. – Мама теряет терпение, а Ричмондской бригаде надоело сидеть без дела.

– Ричмондской бригаде, надо же, – фыркнула Лесли.

– Его еще надо найти, – сказал я.

– Тоже мне проблема – сказала Беверли. – Он же должен быть где-то у реки. Наймите лодку, отправляйтесь вверх по течению. Когда будете на месте – остановитесь.

– А как мы узнаем, что на месте?

– Я бы уж узнала.

– Тогда почему бы тебе не отправиться с нами?

– Не вариант, – отрезала Беверли. – Мне нельзя подниматься выше Теддингтонского шлюза. Я живу в приливной зоне, и точка.

Молли вдруг резко повернула голову к двери. Через пару секунд кто-то постучался. Беверли вопросительно посмотрела на меня, но я пожал плечами: больше я никого не ждал. Убрав звук у телевизора, я пошел открывать. За дверью оказался инспектор Найтингейл, в спортивной куртке поверх синей футболки поло. На моей памяти он еще никогда не одевался так неформально. Пару секунд я изумленно пялился на него, потом пригласил войти.

– Я просто хотел взглянуть, во что вы превратили это место, – сказал он.

Как только Найтингейл вошел, Молли стремительно вскочила с дивана. Лесли тоже встала, приветствуя старшего по званию. Что касается Беверли, то она поднялась либо благодаря зачаткам вежливости, либо заранее готовясь дать деру. Я представил ее моему шефу – оказалось, что они уже встречались, но очень давно, когда ей было всего десять.

– Сэр, будете пиво? – спросил я.

– Да, спасибо, – ответил Найтингейл. – И пожалуйста, зовите меня Томасом.

«Вот уж это вряд ли», – подумал я. Протянул ему бутылку пива, жестом пригласил присесть на тахту. Он сел с краю, держа спину прямо, я занял другой край. Беверли снова плюхнулась на середину дивана, Лесли аккуратно уселась рядом, а бедняжка Молли долго топталась на месте, но в конце концов тоже села, правда, на самый краешек. Все это время она не смела поднять взгляд.

– Какой большой телевизор, – заметил Найтингейл.

– Плазменный, – сказал я, и он задумчиво кивнул. Беверли, сидевшая вне поля его зрения, закатила глаза.

– А со звуком что случилось? – спросил Найтингейл.

– Ничего, – ответил я, – я его отключил.

Нащупал пульт, и секунд десять, пока я пытался с ним совладать, музыка орала на полную громкость.

– Очень четкий звук, – сказал Найтингейл. – Прямо-таки персональный кинотеатр.

Несколько секунд все молчали: несомненно, наслаждались высококачественным объемным звуком.

Я предложил Найтингейлу пиццы, но он отказался – мол, уже обедал. Спросил Беверли, как поживает ее мама, та ответила, что хорошо. Допив пиво, он поднялся с тахты.

– Сожалею, но мне надо идти, – сказал он. – Спасибо за угощение.

Мы все снова встали, и я проводил шефа до двери. Как только она за ним закрылась, Лесли, облегченно выдохнув, плюхнулась обратно на диван. А я чуть не вскрикнул, когда Молли вдруг скользнула мимо, шелестнув платьем, и тоже скрылась за дверью.

– Странно, однако, – заметила Беверли.

– Думаешь, они с Найтингейлом?.. – спросила Лесли.

– Фу, – скривилась Беверли. – Не может быть.

– Ну вы же с ней вроде как подруги, – сказал я.

– Ага. Но она, знаешь ли, из детей ночи, – сказала Беверли, – а он просто-напросто старый.

– Ну, не такой уж и старый, – возразила Лесли.

– Ооо, еще какой, – сказала Беверли, но как я потом ни пытался разговорить ее на эту тему, не проронила больше ни словечка.

Глава 7

Кукольная ярмарка

Впервые это случилось, когда я приступил к занятиям, не выложив телефон из кармана. Я едва обратил внимание на краткое, но резкое усиление яркости «светлячка», когда он взлетал над ладонью. И не придал этому особого значения, потому что всего пару дней как освоил заклинание. Только потом, собравшись позвонить Лесли, я обнаружил, что телефон не работает. Снял заднюю панель, и оттуда тонкой струйкой потек такой же мелкий песок, какой я видел в доме с вампирами. Явившись с телефоном в лабораторию, я вытащил из него микропроцессор. Из него опять посыпался тот же песок. Разъемы и игольчатые контакты были в порядке, а вот кремниевый чип рассыпался на мельчайшие частицы.

Шкафы в лаборатории наполняли запах сандалового дерева и самые невероятные образцы раритетных исследовательских приборов, в том числе микроскоп Чарльза Пэрри. Все это было расставлено так тщательно и аккуратно, что вряд ли это было делом рук студентов. Под микроскопом я увидел, что песок состоит в основном из кремния, с некоторыми примесями – вероятно, арсенид галлия или германия. Радиочастотный передатчик в целом не пострадал, однако по всей поверхности был покрыт микроскопическими щербинками. Это напомнило мне испещренный вмятинами мозг Купертауна. Вот, стало быть, что магия сделала с моим телефоном. Значит, нельзя колдовать с ним в кармане, вблизи компьютера, айпода и вообще любых полезных электронных штук, изобретенных после моего рождения. Тогда понятно, почему Найтингейл ездит на «Ягуаре» 1967 года. Вопрос теперь, а на каком расстоянии от электроники можно безопасно колдовать? Я начал было разрабатывать эксперимент, с помощью которого можно это выяснить, но тут Найтингейл отвлек меня – пора было осваивать новую форму.

Мы сели за один из лабораторных столов, друг напротив друга. Найтингейл положил на середину предмет, с которым предполагалось работать, – небольшое яблоко.

– Импелло, – произнес он, и яблоко поднялось в воздух. Оно повисло над столом, медленно вращаясь вокруг своей оси. Я покрутил головой в поисках проводов, или веревки, или еще чего-то подобного. Потом ткнул яблоко пальцем – оно держалось как приклеенное и не сдвинулось