Граф Суворов, том 5 - Иван Шаман

— Что-то он рано. — нахмурился я. — Но это даже хорошо. Ведите.

Благо долго идти не пришлось и вскоре мы уже подошли к покоям Багратиона, у которых разместился усиленный взвод гвардейцев в полном боевом облачении. Нас пропустили без лишних разговоров я увидел, что Константин полулежит на подушках, просматривая какие-то документы на планшете.

— Ну хоть не вставать с кровати у тебя мозгов хватило. — усмехнувшись сказал я, убедившись, что дверь за мной закрылась и мы остались наедине. — Как твое самочувствие?

— Хорошо. Как я понимаю – твоими стараниями. — ответил, нахмурившись Багратион. — Что ты со мной вчера сделал?

— Заставил твой организм пройти через самоочищение. Вижу, что постель тебе уже сменили. Пот был холодный и едкий? — уточнил я.

— Да. Кожу словно кислотой жгло. — поморщившись ответил Константин. — Как мне доложили, ты подозреваешь орден Асклепия. Вот только я совершенно не понимаю зачем им это. Ни один из них не является наследником нашего рода.

— Я пол ночи голову над этим ломал. И пока вариантов не так много. Ты говорил, что твой отец – министр, но я не слышал о Багратионе в правительстве. — уточнил я, заметив, как при моих словах Константин поморщился. — Кто он?

— Намекаешь на то, что заговорщики хотят через меня достать отца? — спросил, прикрыв глаза Константин. — Это возможно. Но опять-таки, я не понимаю в чем смысл, зачем это ордену? В чем их выгода?

— Если бы я знал – сказал бы об этом прямо. — пожал я плечами. — Но давай предположим, что им это и в самом деле для чего-то нужно. Кто получит наибольшую выгоду, от устранения тебя и твоего отца?

— Слишком абстрактный вопрос. — вздохнул Багратион. — Да и круг подозреваемых не меньше. От младших княжеских родов, до чиновников из императорского аппарата. Грузия – богатая, плодородная и гостеприимная страна. Каждый хочет стать ее правителем или наместником.

— Ладно, давай попробуем зайти с другой стороны. Представь на мгновение что дело не в Тифлисе или Грузии. Что изменится, если тебя не станет, а твоему отцу придется уехать из Петрограда? — спросил я.

— Да нет, это бред. — почти минуту молчания проговорил Константин.

— Ладно, я тебе жизнь спас, а остальное меня не касается. — сказал я, поднимаясь. — Откидывайся на подушку. Придется поработать с тобой ещё немного, и потом контролировать восстановление на протяжении пары недель. Но ты уже выжил и это хорошо.

— Прости, я тебе уже дважды обязан жизнью, и сделаю все чтобы вернуть этот долг. — ответил, хмурясь, Багратион. — Но ты спрашиваешь о чужих тайнах, над которыми я не имею власти. Деньги, сведения, оружие, даже люди – все что в моих силах. Проси, что нужно. Но не заставляй меня нарушать слово.

— Я не скромный, попрошу так что ты взвоешь. — усмехнулся я. — А пока ложись, я скажу, когда тебе можно будет спокойно подниматься с кровати.

Дворец Багратионов в Тифлисе, два часа спустя.

— Когда это было? — спросил Константин у своего учителя и наставника, который сопровождал его всю жизнь.

— Около часа назад она погрузилась с чемоданами на корабль и убыла в сторону османской империи. На судне дипломатическая неприкосновенность, так что мы не смогли его остановить. — виновато проговорил Магомет.

— Значит мой юный кровный брат все же был прав. Орден. — вздохнул Константин, откинувшись на подушку и прикрыв глаза. Как бы он не храбрился, в теле все еще чувствовалась слабость.

— Мы должны доложить о происходящем вашему отцу. — сказал Магомет.

— Нет… вернее да, но не обо всем. — решил Константин. — Записи из спальни Александра стереть. Все до единой. И больше над ним наблюдения не проводить. Мы и так знаем и видели слишком много. Когда он станет императором, за один намек на то, что мы знаем его тайны, нас казнят.

— Вы имеете ввиду «если он станет»? — на всякий случай уточнил Магомет.

— Когда. — жестко проговорил Константин. — Может я не так хитер, как мой отец, но у меня перед царевичем долг. И я его отдам сполна.

Петроград. Летний императорский дворец. Кабинет императора.

— Разрешите, ваше величество? — склонившись спросил Долгорукий. Князь уже и забыл, когда в последний раз разговаривал с зятем как старший с младшим. Да и Петра… что-то в нем надломилось. Изменилось с окончания турнира.

— Заходи. — приказал Петр. — У тебя есть сведения о заговорщиках в первом дворянском собрании, ведь так?

— Ваше императорское величество, есть слухи, но…— пробормотал Долгорукий.

— Слухи? Я под твою руку половину тайного управления передал, а ты мне о слухах докладываешь? — рявкнул император, и старки склонился, не поднимая головы. — Твой сын бы справился лучше. Они с Мирославом меня прикрыли от бомбистов, да только Суворов уже в строю и на фронте, а Илларион отлеживается…

— Он был тяжело ранен, ваше величество, и ранения все еще дают о себе знать. — нахмурившись ответил Василий Михайлович. — Возможно Суворов пострадал не так сильно, или соврал о тяжести своих ран.

— Я своими глазами видел во что его превратила бомба, так что твоему сыну досталось куда меньше, чем ему. — раздраженно фыркнул император. — Как же мне не хватает сообразительных и верных людей… что с щенком? Почему его до сих пор не поймали?

— Мы не знаем, ваше величество. Оперативники выследили его, и даже попытались задержать, но он словно сквозь землю провалился. — ответил шеф жандармерии, недоуменно разведя руки в стороны. — После того как мы начали проверять круг его знакомых среди дворян и бояр Петрограда – он затаился. Но за прошедшие три дня его видели, как минимум на паре приемов. При этом – в разных точках города одновременно.

— Потрясающая некомпетентность. — проговорил Петр. — Вы хоть выяснили, чем именно он занимается? Что замышляет? Как связывается с Суворовыми?

— Прошу прощения, ваше величество, но нет. Мы следим за графами Суворовыми круглосуточно, с вашего разрешения установили камеры даже в уборных и рубках их кораблей. Но пока они с ним не связывались. — ответил Долгорукий, вжав голову в плечи. — Да и в Петроградском свете говорят лишь о