Проклятие - Вера Добрая

не могут быть друзьями. Это весьма полезные существа, но они, к сожалению, не способны выжить без постоянной подпитки жизненной энергии, которую обеспечивает та или иная ведьма. Паразиты, в общем, которые способны принимать многие облики. А Ахнар… он был сильным проводником, но, к сожалению, слишком старым и добрым, чтобы противостоять мне. Гримуар с огромным удовольствием полакомился его душой, позволив магии портала работать так, как нужно мне – истинной хозяйке всего сверхъестественного.

Ахнар, то есть Паскаль, так и не подняв больше головы, схватил книгу и исчез с ней в пространстве. Мне стало жаль его… Он ведь тоже пленник, по сути, вынужденный служить Верховной ради собственной жизни.

У меня в голове вопросов только прибавлялось, но я больше не хотела их задавать. Какой смысл? У этой чокнутой веканки всё продумано, и не было ни единой души на территории Ордена, кто захотел бы пойти против ее воли, и уж тем более захотел бы спасти меня.

Если только Дамир… Но что с ним? В порядке ли он или Эзерпинна уже убрала его с дороги?

– Я ненадолго вынуждена оставить тебя одну, Армиша, но не переживай. Скоро за тобой придут и проводят туда, где ты сможешь отблагодарить меня за заботу и послужишь тому, ради чего была создана, – погладила по щеке и поспешно удалилась.

– Да пошла ты… – прошептала вслед ведьме и, как только дверь за ней захлопнулась, магические оковы с тела спали, а я мешком повалилась на пол.

Глава 48. Дамир

Метался по камере, словно дикий зверь в клетке и пытался найти выход из сложившейся ситуации. Волк рвался наружу, но на данный момент толку от него было не больше, чем от человека.

– Откройте! Охрана! Немедленно позовите, Альфу! – рычал изо всех сил, тарабаня всеми конечностями в дверь, но охрана будто вымерла.

Да и нечего им тут было делать, по сути. Стены и дверь камеры крепкие, и не требовали дополнительного присмотра за пленником в виде охраны.

Как я мог так поступить? Как мог оставить ее одну на дороге?

Волк виновато скулил, испытывая вину за то, что не сдержал эмоций и вырвался наружу, но я успокаивал его, потому что не злился и не винил. Он так долго сидел взаперти, что имел полное право требовать временного лидерства над телом.

Почему я решил, что меня станут слушать? Почему не обернулся и сразу не отправился на поиски моей ведьмочки?

Я понимал, что когда ты столько лет воспитываешься в обществе, в котором принято ценить, уважать и подчиняться старшим и уж тем более родителям, трудно резко восстать, но всё равно ненавидел себя за слабость и наивную веру в то, что Аргон или Вилма смогут понять мои чувства и порывы.

Кстати, о Вилме… Я сейчас отчётливо вспомнил то, что она до этого проклятия была любящей матерью и идеальной женой, у которой любви хватало на всех. Я забыл об этом, потому что когда чары накрыли оборотней, мне было всего семь. Я с нетерпением ждал своего восьмого дня рождения, чтобы, наконец, впервые обернуться волчонком, но этого так и не произошло. Я так горевал и плакал, что несколько лет не замечал, как Вилма отдалилась не только от меня, но и от отца, и даже от малышки Владлены, которая появилась на свет чуть ли не накануне казни Эзерпинны. Разница в возрасте в размере семи лет для оборотней незначительная, но нас с сестрой воспитывали по-разному, поэтому мне казалось, что она младше меня на десятки лет. Женская половина служителей Ордена, которая резко лишилась возможности рожать потомство, отдали всю нерастраченную любовь малышке Влади, а я… Я воспитывался охотниками, тренировался круглыми сутками и в редкие свободные минуты сбегал к Ахнару, чтобы послушать его рассказы о ведьмах, оборотнях и начале великой жестокой войны.

Мне казалось, я знал о проклятии всё! Даже самые мельчайшие детали, но моя маленькая Армина заставила усомниться во всем, что я знал и во что верил.

– Прошу вас… помогите! Зачем-то же вы свели нас вместе… Умоляю… Возьмите мою жизнь, но не её, пожалуйста… не её… – устав бессмысленно биться в закрытые двери, плюхнулся на колени и опустил голову.

Не знал, сколько просидел так, прежде чем начал ощущать запах сочной спелой вишни с примесью нежных ароматных сливок. Сочетание приятное, и волк лишь на мгновение ощетинился внутри, но потом успокоился и начал даже радостно поскуливать. Потом резкий древесный аромат перебил всё это великолепие, но мой зверь все равно не испытывал и капли нервозности, будто знал тех, кто приближался к моей камере.

Я же так спокойно реагировать не мог и, подскочив на ноги, оскалил зубы и выставил кулаки вперед, готовый смести со своего пути сейчас даже самого Дьявола.

Дверь распахнулась, и в помещение вошла Владлена, а следом за ней и Семён.

– Ты конечно, братец, молодец! Приказал сидеть и ждать, а сам в камеру загремел. Хочешь, чтоб я свалила в западную стаю подальше от твоих глаз? – недовольно фыркнула, но я, черт возьми, чувствовал, как волнительно и жалостливо стучало сердечко волчицы.

– Влади… – просипел и бросился к сестре, стискивая ее в своих объятиях. – Что вы здесь делаете?

– Тебя спасаем, конечно, – усмехнулся Семён. – Я верен Ордену, Мир, но вопреки этому, не могу позволить твоей сестричке оказаться в лапах дикого кочевника, вонь от которого и без сверхспособностей за версту можно почуять.

– Да. Мне больше по душе мужчины, которые принимают душ хотя бы раз в сутки и не прячут лицо за засаленной бородой, – сказала Влади и игриво подмигнула Семёну.

О, Предки… неужели моя сестричка решила плюнуть на поиски истинного и ответить на ухаживания моего друга?

– Где Армина? – прогнал лишние мысли и спросил, направляясь к выходу.

– Мы не знаем. После осмотра у Елены твою ведьму увели куда-то по приказу Вилмы. Старейшины и Альфа не те, кто станет отвечать на вопросы молодой оборотки и рядового программиста, – бросил Семен, следуя за мной по коридору, на полу которого возле выхода из подземелья лежали без сознания пара охранников.

– Программист говоришь? – усмехнулся, и Семен пожал плечами, а сам показал взглядом в сторону Владлены, которая, кстати, оделась так, будто на поле боя собралась.

Вместо элегантного платья и туфель, комбинезон и ботинки, а волосы собраны в высокий пучок.

– Ты изменился, Мир… Не понимаю, в чем дело, но у меня рядом с тобой тело мурашками покрывается, – прошептала еле слышно Влади, когда