Пришлые - Юлия Михалева

Рабочие храма, которые весь остаток пути только и делали, что высвобождали телегу из песка при помощи палок – они дольше вытаскивали её, чем ехали, чем задерживали всех – взглянули на служителя с благодарностью. Но и Дмитрий не стал спорить.

Все мужчины, включая Яся – в стороне остался только служитель – взялись за лопаты, оставленные в телеге, и принялись копать яму. Солнце здесь палило куда сильнее, чем в городе, и тем более в лесу, песок кололся. Пот с Яся тёк градом, а вскорости стали гореть прихваченные солнцем шея, щёки и лоб.

Но яма наконец была готова, и в неё на верёвке осторожно спустили гроб. Теперь настало время работы и служителя.

Он спустился с телеги, держа в руках ленты и благовоние в тонкой бутылке. Помощница достала из-под тряпицы красные цветы, почти совсем увядшие в дороге.

– Создатель, прими творение своё, впусти его в жизнь вечную, ибо покинул он мир земной, – выразительно начал служитель, брызгая по краям могилы благовонием.

– Надо же, почти как в Гнилке, – шепнул Ясь Волу.

– Всё везде одинаково. Разве что на болотах про вечную жизнь не говорят. И правильно. Какая может быть ещё жизнь, когда человек умер? – откликнулся Вол.

– Вечное – что-то из старого мира. Ясна нам про это читала.

Вол вроде как оживился, но потом снова нахмурился и промолчал.

Служитель закончил речь, его помощница бросила на гроб цветы.

– Теперь ваша очередь прощаться с перешедшим в лучший мир, – сказал служитель.

– Ещё и лучший? – снова шёпотом усомнился Ясь.

Вол на него шикнул – не время.

Дмитрий подошёл к краю могилы, опустился на колени и погладил крышку гроба.

– Прощай, друг. Прости, что не уберег и в чужой земле оставляю, – сказал он и долго сидел молча. Потом встал и отошёл, уступил место отцу.

– Мы не знали умершего, но никакой человек не должен умирать так рано и по злому чужому умыслу. Мы жалеем о твоей молодой жизни, – сказал отец.

– Жаль, что она прервалась на чужбине и близкие сейчас не могут тебя оплакать. Но, как и сказал наш Главный, виновный будет наказан жестоко – по вашим правилам, – добавил Михайла.

– Так грустно и жалко тебя, сынок, и твою несчастную маму, – мать Яся всхлипнула и утёрла глаза.

Служитель смотрел подведёнными жирной чёрной краской глазами – совсем как у Вары или у Главной Гнилки – на Яся с Волом.

– Мы найдём того, кто это сделал, – коротко пообещал Вол, бросив на гроб песок.

Ком вдруг поднялся по горлу. Был человек, ровесник Яся. Так же с кем-то ругался, о чём-то врал наверняка тому же Дмитрию. Мечтал о разном, ленился. Встречался, возможно, украдкой с девчонками. И вот его нет. Скорбит о нём лишь один только друг. И отдать последние почести по давней и общей традиции пришла лишь горстка людей. Даже по Ясю, пожалуй, грустили бы больше, да и собралась бы почти вся Ось – не потому, что любят и уважают, а принято так, когда сосед умирает. Но Лёня-то не сосед. Он пришлый.

– Прощай, Лёня, – глухо сказал Ясь, бросив горсть песка на гроб.

Могилу засыпали, воткнули поминальную планку, привязали к ней зелёные – как листва, символ жизни – ленты. И на этом всё: двинулись в обратный путь.

Телега со служителем бога-создателя на сей раз отделилась и двинулась своей дорогой, ускорившись – рабочие храма, неведомо где взяв сил, побежали. Дмитрий снова держался в стороне, но на сей раз Ясь решился его догнать.

– Каким был Лёня? – спросил он.

Дмитрий закашлялся, а после взглянул на него. Глаза у него совсем покраснели. Наверное, от песка

– Каким? Да вот как ты. Такой же безалаберный. Мечтал всё время о чём-то и не думал о будущем. Вечно приключения находил и себе, и мне.

– Наверное, он был тебе как сын?

– Он был моим другом. Сын – это другое совсем. Сын у меня тоже был.

Яся терзало любопытство, но все же спрашивать не осмелился. Однако, подумав, Дмитрий заговорил сам.

– Ему лет десять было. Он в лес ушёл с другим моим другом, и там, как мне сказали, утонул, когда они к морю выходили. Я на работе был, а они пошли на охоту – и вернули мне потом только тело.

Поражённый новой историей смерти, да ещё и опять такой ранней, Ясь не знал, что сказать. Единственный вопрос пришёл в голову:

– А где ты работал?

– Я придумывал разные полезные вещи. Я же тебе рассказывал.

Про генератор и горючую смесь, которая прогнала каннибалов? Но Дмитрий никогда не говорил, что сам занимался этим.

– Так это был ты?

Пришлый, видимо, понял вопрос понял:

– Ну, я там был не один. Ну да, в том числе и я. Мало чего мы нового только придумали, мелкий. А старались, поверь мне, очень.

Ясь подумал и решился уточнить:

– А твоя жена?

– Она как раз с тем другом моим уже была, и с ним остаться хотела. Я, конечно, тогда не знал. Так вот, из-за ребёнка она меня не бросала, а как погиб – в тот же день ушла. Сказала, что давно мечтала об этом. Он тоже жену и сына тут же оставил. Но недолго они вместе прожили: потом пришли каннибалы. А что было дальше, ты уже знаешь.

– Они забрали и её? – от ужасного рассказа Дмитрия, который не укладывался в голове, разом померкли все невзгоды Оси. Такого и в кошмарном сне не увидишь.

Куда уж тут болезни и единственному за тридцать лет убийству!

– Ну да, они много кого забрали. И её, и друга моего.

– Так это он был отцом Лёни? И подарил ему тот нож?

Дмитрий кивнул и спокойно продолжил:

– Каннибалы забрали их, но не всех смогли увести. Несколько человек – и жена моя тоже – в дороге сбежали. Но им всё равно не повезло: зверя встретили, да ещё и раненого. Каннибалы подрали, да не добили: не до того уже было им. В общем, зверь троих беглецов по очереди задрал. Вот и её. Те двое, что выжили, нас потом привели на место, где всё это произошло. Так что я рядом с сыном её похоронил.

Нет, такого не бывает в реальности. Это скорее похоже на те записки, которые вслух читала Ясна: раз их написали – значит, и в самом деле случилось что-то страшное, даже жуткое, но когда-то давно, где-то далеко и не с ним самим и не с теми, кого встречал когда-либо Ясь. Никак не